Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

На кровати сидела женщина с длинными распущенными волосами. Про таких говорят — неопределённого возраста. Ей могло оказаться меньше пятидесяти или далеко за семьдесят. Глубоких морщин не было, но в выражении лица чувствовалась мудрость прожитых лет. Женщина увлеченно вязала, совершенно не обращая внимания на вошедших. Шевелились только её руки, но всё равно ощущалось, какой сильной энергетикой она обладает.

Валерия и Тоцкий переглянулись. Если Корнелия и дальше будет так увлечена вязанием, то спрятать где-то здесь монетку-артефакт не составит труда.

— Доброй ночи, — подал голос Тоцкий.

Ведунья, наконец, решила уделить внимание гостям.

— Садитесь, — пригласила она, не переставая работать спицами.

Сидячих мест было два — стул и кресло. Тоцкий по-джентельменски уступил более удобное место Лере, а сам уселся на стул.

— Мы хотели бы… — начал Тоцкий, но Корнелия перебила.

— Погоди.

Она расстелила рядом с собой связанное полотно и нахмурилась. Что ей не понравилось? Лере работа показалась искусной.

Лера с Тоцким опять переглянулись. Он едва заметно подмигнул. Похоже, самое время заняться припрятыванием артефакта. Корнелии явно не до гостей. Валерия нащупала в кармане монету. Сердце ускорило ритм. Самый ответственный момент шпионской операции. Если Корнелия заметит — всё пропало. Надо действовать невозмутимо и хладнокровно.

Не выпуская из вида Корнелию, воюющую с полотном, Лера осторожным движением вынула артефакт и просунула в щель. На это потребовалась какая-то секунда. Кажется, получилось! Ведунья продолжала распускать вязание, сосредоточив всё внимание на нём, и при всём желании не могла видеть незаметного Лериного движения, потому что голова её была повёрнута в противоположную сторону.

А это было проще, чем казалось. Валерия поймала одобряющий взгляд Тоцкого и позволила себе чуть-чуть задрать нос. Да, земные девушки в шпионских приключениях — профи.

— Корнелия, мы приехали, чтобы… — Тоцкий решил напомнить о себе и Лере. Теперь-то уже можно. Операция завершена.

— Пусть она говорит, — перебила Корнелия.