Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

Злата отчаянно делала вид, что ей всё равно, но Лера видела, как нервно её пальцы сжимают плед, которым была покрыта тахта. Глупое маленькое золотое солнце, только не вздумай всерьёз влюбиться в этого прохвоста. Натерпишься ещё в сто раз больше, чем сегодня…

— А кроме Марчела? — Лера посмотрела на Тересу, но ответить та не успела.

В комнату влетела виновница переполоха.

— Вот вы где? А я думаю, куда все пропали, — она недоумённо улыбнулась.

Злата и Тереса смотрели на Монику новыми глазами, пытаясь разглядеть признаки беременности.

— Девочки, можно я с вами? Вы что делаете? — Монике очень не хотелось отрываться от коллектива, хоть о цели собрания она и не догадывалась.

Лера и Тереса переглянулись. Раз уж Моника сама нагрянула, надо брать её в оборот.

— Садись, — скомандовала Валерия, уступая ей место. — У нас вечер откровений. Раз ты с нами, то теперь твоя очередь откровенничать.

— С Марчелом? Разве с этим повесой могут быть серьёзные отношения? — Моника закатила глаза. — У меня ещё ни с кем не было серьёзных отношений. Я считаю, серьёзные отношения могут быть только с серьёзным солидным мужчиной, а никак не со студентом.

Что и требовалось доказать. Лера вздохнула с облегчением. Однако у Тересы был вид, что ещё рано успокаиваться.

— Моника, раз вечер откровений, то нужно говорить на чистоту, — она посмотрела, как строгая староста.

— Это было не по-настоящему. Я просто хотела узнать, как целуется тот, по кому сохнет пол-академии.

Лера не знала, о каком поцелуе речь, зато точно знала, что от одного поцелуя беременными не становятся. Пора было прекращать говорить намёками и рассказать Монике из-за чего весь сыр-бор. И Валерия рассказала. И о том, к какому выводу пришёл Муачо из-за неожиданно проснувшегося у него дара. И о том, какой он ей готовит подарок.

Валерия ожидала, что Моника только рассмеётся тому, какие фортели может выдать неокрепший дар, но Моника, наоборот, чем дальше слушала, тем больше бледнела.

— Неужели это Кацпер?! — она прижала ладони к щекам и начала сбивчиво и эмоционально рассказывать историю месячной давности. — В тот день в студенческом клубе собралась компания Кацпера. Праздновали его двадцатилетие. Шимон принёс целую бутыль валисейского дурманящего зелья — его дружок где-то раздобыл. Они угощали всех.