Невыносимая невеста, или Любимая студентка ректора

Стойте смирно, — с интонацией участкового хирурга скомандовал он.

Лера прикидывала, что ей обойдётся меньшей кровью: изобразить из себя покладистую пациентку и дать взгляду Тоцкого беспрепятственно гулять по её полуприкрытому телу в поисках чернильных пятен или вступить с ним в неравный бой за накидку — попытаться сдвинуть с места этот монументальный нахально-привлекательный обнажённый торс.

Оба варианта были одинаково опасными, но второй нравился больше. Борьба всегда приятнее, чем пассивное потакание ситуации.

Она сделала обманный трюк, чтобы дотянуться до накидки, но в результате оказалась в объятиях Тоцкого. Ох… Это было слишком остро и слишком интимно — соприкосновение их обнажённых тел. Чего в тот момент ей захотелось больше: вырваться или прижаться сильнее?

— Валерия…

Низкий хриплый шёпот у самого уха, от которого чувства обострились ещё сильнее.

Реальность начала снова предательски уплывать. Лера ощущала, что ещё мгновение — и она полностью перестанет себя контролировать. На Тоцкого вообще надежды мало — он давно себя не контролирует.

Какой же он нестерпимо обжигающий. Лера начала гореть. Щёки, шея, грудь. Всё тело от макушки до кончиков пальцев ног. А он и дальше обжигал горячими ладонями и губами."

"— Дьер Ян, это уже через край… — пусть шёпотом, но возмутилась Лера.

Они — один на один. Ночью. В особняке. Полуобнажённые. Ошалевшие. Задыхающиеся.

— Не педагогично? — с хриплой усмешкой уточнил он.

Провокатор! Ещё и иронизирует. Лера умирала от его прикосновений.

— Да нет, вы просто образец педагогичности, — съязвила она. Хотелось, чтобы голос звучал грозно, но получался только прерывистый шёпот. — Вас уволят! — пригрозила Лера, скользя ладонями по его плечам, изучая напряжённые бугры мышц.

— За что? — его пальцы нежно обводили край кружева нижнего лифа. Дразнили, намекали на что-то большее. Изуверская ласка. Аж сердце замирало. — У нас не считается преступлением, когда жених целует невесту.

Туман в голове мешал осознать услышанное, но два слова отчаянно резанули слух и отрезвили: «жених» и «невеста». Лера ни капельки не чувствовала себя невестой. Что-то не припомнит она, чтобы кто-то клялся ей в вечной любви и делал предложение.

— Наша помолвка… — хотел что-то добавить Тоцкий.

Но Леру и эта фраза царапнула. Какая «наша»? Когда он подписывал документ, речь, вообще, шла о другой девушке.