Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Так, а чего ты хотела, Ханнари? Ты же сама просила их не спешить и сбавить напор! А сейчас лежишь недовольная, надув губки, потому что они тебя послушались!

— О чем твои мысли, огонечек? Я чувствую, что ты сердишься.

— Я? Не-е-ет, — слишком неестественно протянула, глупо улыбаясь. — Все так, как я и задумывала.

— Правда? — Киррас придвинулся ближе, ткнувшись мне в висок носом, и плавно съехал им к затылку, шумно втягивая воздух. — Мне так не кажется, маленькая врунишка.

От этого жеста плечи вновь укрыло колючим покрывалом из мурашек, и я не сдержалась, на секунду прикрывая глаза от удовольствия.

Что ж за реакция такая предательская!..

— Все… нормально, — чувствуя, что Тайрос тоже придвигается ближе, я все равно вздрогнула, когда чужие губы коснулись виска.

Такая ничем не прикрытая близость вызывала двойственное ощущение.

С одной стороны, мне была до боли в животе странна это открытость, которую уже не объяснишь случайностью или стечением обстоятельств. И оттого она приобретала вкус чего-то запретного, вызывая обилие слюны, будто перед запретным плодом.

— Огонечек, — прошептал обсидиановый, и продолжая сжимать мои пальцы одной рукой, вторую опустил поперек живота, мягко сминая кожу крепкой ладонью. — Как же в тебе много огня… Он такой горячий…

И вновь грохот урчания, теперь с двух сторон, который отталкивался от стен, погружая в неестественный транс своей монотонностью.

— Так много… — прошептал Киррас, жаром обжигая тонкую кожу уха, и с моих губ сорвался тихий стон.

Но его все услышали. Четко и ясно.

И, может, я хотела бы, чтобы все немедленно забыли о моей слабости, но драконы, будто услышав в этом стоне разрешение, сильно приблизились, сдавив мои бедра между своих тел.

Теперь не вырваться, даже если очень сильно захочется. А не хочется! Как назло!

Опомнившаяся паника подняла голову, но тут же получила удар драконьим урчанием и послушно отступила, вновь пригибаясь к земле.

Лежащая на животе рука плавно съехала вниз, на мгновение, на одну невесомую секунду накрыв развилку ног, и опустилась ниже, на бедро, воспользовавшись высоким разрезом юбки.

Чужая загорелая ладонь смотрелась инородно на моей коже, но так к месту, что я не посмела препятствовать, позволяя ей лежать там, куда она опустилась.

— М-м-м, Ханнари, — на полустоне проговорил Киррас. — Позволь поласкать тебя. Позволь, огонечек.