Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

Дыхание выровнялось, а мужские пальцы осторожно погладили виднеющиеся в вырезе платья лопатки, оставляя теплые полосы на коже, как рисунки.

Чтобы не было так неловко, я закрыла глаза, стараясь расслабиться и не думать о том, как это лично, вот так, обнимать его без страха и упрека. Еще и добровольно.

Сперва получалось плохо, но через пару минут тишины и статичности я невольно прильнула поудобнее, прижавшись щекой к мужскому виску.

Все это время Тайрос беспрестанно мурчал, укутывая этим звуком в безопасный кокон своего внимания.

Не так уж и страшно… Разве что…

Немного беспокойно от собственных мыслей, где что-то внутреннее, спрятанное страстно наслаждалось сложившимся положением, наталкивая на вывод, что мне самой это нравится.

А еще ужасно захотелось написать об этом, и когда время вышло, я как-то нехотя разомкнула руки, отодвигаясь и скатываясь с мужских колен.

— Спасибо, Ханнари. Вечером повторим, — пообещал он, и серый взгляд остановился на губах, но, будто бы испугавшись, поднялся к глазам.

— Моя очередь, огонечек. Тайрос не справится один с таким ценным грузом, как твоя история, — напомнил о себе лунный, и я обернулась, замечая, что мужчина уже приглашающе протянул руки, зазывая к себе в объятия. — Иди ко мне.

Перед глазами промелькнуло его сонное лицо и короткий поцелуй, невзначай оставленный на губах.

Глава 8

— Может, все-таки стоя? — стараясь, чтобы звучало не так жалобно, предложила я.

— Или лежа, — подмигнул дракон, подсказывая, что не сдастся или, по крайней мере, в откровенности Тайросу не уступит.

Не став подниматься, я, опираясь на ладони, обогнула стол, приближаясь к мужчине. Стоило оказаться в зоне досягаемости, как тут же была подхвачена на руки и усажена на колени.

От лунного пахло свежестью, словно от горного ручья. Не позволяя себе сомневаться, я так же обхватила его за шею. Но дракон неожиданно выпутался из моих объятий, заваливаясь назад и утягивая меня за собой.

— Ой!

Он даже не поморщился, упав на спину.

— Хор-р-рошо, — прорычал он, всей пятерней зарываясь в волосы на моем затылке, слегка выпуская когти и сминая кожу в приятном, но необычном жесте.

«Хор-р-рошо», — интонацией Кирраса простонал внутренний голос, и я невольно закатила глаза от удовольствия, расслабляя шею и позволяя вдавить свое лицо в тонкую шелковую ткань его рубашки еще сильнее.