Невольница драконов. Семь дней на любовь (СИ)

— У нас гости?

— Прости, огонек, — взмахнув рукой в воздухе, дракон подтолкнул меня вперед. — Любимая, будь добра, обработай Ханнари ушиб, чтобы не осталось синяка. Если захочет, покорми, а мне нужно еще кое-что сделать перед наступающей ночью.

— Хорошо, любимый, — ответила девушка, протянув мне ладонь. — Пойдем?

Ее кожа светилась, словно осыпанная мелкими крупицами звезд, а взгляд темных глаз сверкал любовью. Единственное, что не вязалось с ее воздушным и милым образом, так это шрам, тянувшийся от шеи к виску. Красноватая рыхлая кожа напоминала о последствиях ожога, затянувшегося, но не исчезнувшего.

— Ступай. Скоро вернусь и отнесу тебя в дом Рейвена. Если, конечно, этот охламон сам не явится… — ворчал повелитель, удаляясь и оставляя нас наедине.

Глава 50

— Ну же, проходи, не стесняйся. У нас редко бывают гости, — девушка поманила меня за собой, и я, смутившись, шагнула ей навстречу, попутно разглядывая дом и саму хозяйку. — Точнее, никогда.

Усадив меня на диван, она осторожно и бережно коснулась ушиба нежными пальцами и улыбнулась.

— Быстро пройдет. Я дам тебе мазь, помажешь еще перед сном и завтра утром, и к вечеру и следа не останется. Только рекомендую тебе отдохнуть пару дней — может тошнить, и голова будет кружиться.

— Спасибо, — поблагодарила я. — Лира, верно?

— Верно. А ты Ханнари? Красивое имя, — девушка широко улыбнулась. — Я уверена, что твои драконы его очень ценят.

— Наверное. Не знаю.

Лира отошла к высокому столу и открыла стоящий на нем деревянный ящик, зазвенев склянками и небольшими баночками.

— Хочешь что-то спросить? — поинтересовалась она, обернувшись через плечо — видимо, почувствовала мой удивленный взгляд.

— Нет, не совсем. Просто удивлена. Я думала, повелитель тщательно прячет свою избранницу. Как настоящий дракон, чахнувший над золотом."

"— Рейгорн-то? Нет, он не прячет. Это я сама, — промокнув тонкую полоску тряпицы в какой-то жидкости, девушка вернулась ко мне, аккуратно прижимая ее к моей щеке. — Он, я думаю, был бы только рад, если бы я вышла в люди.

— Чего ты боишься?

— А разве не очевидно? — беззлобно улыбнулась она.

— Вообще-то нет.

— Так вот объясняю, — тихо протянула Лира, стирая потекшие с тряпицы капли. — У меня слишком уродливый шрам, который бросается в глаза. Он жутко меня смущает, и я не хочу пугать людей своим изъяном. Поэтому вынужденно веду затворнический образ жизни.

— Но ты… светишься.

— Что? — весело переспросила она. — Свечусь?

— Угу, как звездочка.