Невинная для волчьей стаи

Согласна? Подари нам себя этой ночью, будь нашей.

Я приблизил свое лицо к ее сладкому ротику, облизал, взял нижнюю губу, пососал, слегка сдавил зубами. Мне хотелось пить ее дыхание, нежно собирать ее влагу, ласкать. У меня внутренности сводило судорогой желания. Я хотел ее всю, до боли, до дрожи… И я знал, что она тоже хочет меня. Нас. Всех нас.

— Марк, я…

— Детка, прошу тебя…

Я почувствовал, что она натянулась, как струна, напряглась, пытаясь отстраниться.

— Марк.

Мне нельзя было давать ей возможность думать, размышлять, нельзя было отпускать её, но… Я все-таки отодвинулся, продолжая держать ее голову в своих руках.

— Мия. Я знаю, что в твоей маленькой головке сейчас тысячи мыслей, и не все они мне нравятся. Но я прошу тебя — верь мне. Поверь мне сейчас! Останься с нами сейчас! Нам нужно это. Необходимо.

Ее глаза были полны слез. Я клялся не причинять ей боли, и не смог сдержать слова!

— Милая, я обещаю тебе, все будет хорошо! Все будет так, как захочешь ты! Мы все для тебя сделаем и мы… Мы не отпустим тебя, правда.

Мы не готовы тебя отпустить!

— А когда вы будете готовы?

Что за вопрос? Почему ей в голову пришло задать такой дурацкий вопрос? О чем она?

— Мия, что ты…

— Я просто думаю — когда вы будете готовы меня отпустить, буду ли я готова уйти от вас?

Так вот о чем она думала? Вот чего боялась!

Мне следовало сразу сказать ей, что мы не собираемся отпускать ее никогда. Но… Зачем слова, если все можно объяснить без них?

Я опустил ее на кровать, устраиваясь сверху.

Положил руку на грудь, нежно поглаживая тонкую кожу. Провел рукой ниже, рисуя узоры, минуя животик, еще ниже, туда, где она хотела меня больше всего — я это знал. Мои пальцы мягко коснулись бархатных складочек. Я просто держал руку там, чувствуя, как лепестки расходятся набухая, как выступает на них влага. Осторожно я дотронулся пальцем до клитора, обвел жемчужинку. Мия выгнулась, с шумом втягивая воздух, застонала. Мой палец продолжил путешествие, проникая в лоно, я ощутил, как раздвинулись ее ножки, открывая мне дорогу, помогая.

Ник перекинулся, застонав, Мия резко повернулась к нему, но он не дал ей сказать ни слова, взяв в плен ее сладкий ротик.

— Со мной все хорошо детка, — шептал ей брат, упиваясь нежностью ее губ, — когда ты рядом — все прекрасно, когда я могу чувствовать тебя, ласкать твою кожу, трогать, любить…

Мия вздрогнула и снова выгнулась всем телом — это Дэн прижался к внутренней стороне ее бедер, покрывая поцелуями.