Невинная для волчьей стаи

Я кинул взгляд на братьев — по их лицам было видно, что они тоже под впечатлением, словно под кайфом от ее запаха. Как будто она наш ходячий афродизиак.

— Ну, что вы там застряли? Особое приглашение нужно?

— Мать моя волчица! Это просто…

Я понимал, что у брата нет слов. Если бы мы матерились, то, наверное, сейчас обменивались бы только этими словами. Но мы договорились не использовать крепких бранных слов. Никогда.

— Она волшебная… Сладкая…Нектар…

Ник склонился над ее шеей, проведя языком по коже.

Дэн аккуратно водил рукой по груди, примериваясь. А я… я опустился к внутренней части бедер, проводя носом от колена выше, к самому сокровенному.

Я умер и был в раю.

— Вы тоже это чувствуете, мужики? Она пахнет как…

— Как рай… настоящий… мать моя волчица, рай!

Я гладил ее кожу, от колена к бедру, приподнимал попку, чтобы подержать, помять в руке эти атласные булочки. Не хотелось останавливаться, хотелось трогать, щупать, осязать, кайфовать от нее…

Только к ее сладкому лону прикасаться я пока опасался.

Боялся, что окончательно сорвет крышу. Ник и Дэн занимались ее грудью, я видел, как ее нежные сосочки превратились в острые пики, как стали отчетливее видны венки на молочной коже.

Ее кожа была светлая, почти белая. Она спросила, станет ли она тоже Белой? Определенно, я бы об этом позаботился. Хотя бы на время.

— У нее шелковая кожа, такая гладкая…

Я почувствовал, что ее тело стало чуть менее податливым, кинул взгляд на братьев — они тоже поняли.

Крошка просыпалась.

Быстро же мы показали ей, что в нашей постели есть вещи поинтереснее сна!

Парни продолжали обсуждать ее, шутливо подтрунивая друг над другом.

А я решил, что пора переходить к более серьезным действиям.

Мой язык опустился на ее складочки, слегка разведя их, и подобрался к сокровенной жемчужине. Я стукнул по клитору и почувствовал, как ее тело выгнулось навстречу моим губам.

— Сладкая крошка, как карамель, как сироп…

Парни решили присоединиться ко мне, Дэн нагло подвинул меня плечом, устраиваясь у лона.

Ник вел дорожку поцелуев от пупка вниз. Я раздвинул ее ноги шире, чтобы мы втроем могли уместиться на этом маленьком треугольничке счастья.

Мы работали нежно, аккуратно, но настойчиво ведя ее к завершению. Она начала стонать, выгибать спину, двигать бедрами нам навстречу. Но почему-то не могла достичь желаемого. Внезапно меня словно осенило.

— Давай, детка, моя сладкая девочка, сделай это.