Невинная для волчьей стаи

Потом оказалось, что Дэн не ест майонез, от слова совсем. Но при этом обожает селедку под шубой — кто бы мог подумать! Я смеялась, говоря, что, наверное, ему, как художнику, просто нравится сочетание цветов — белого картофеля, оранжевой моркови и убийственно-бордовой свеклы. Для него я сделала отдельную тарелку, без майонеза, просто полив чуть-чуть растительным маслом. Пока я занималась шубой Дэн делал гренки для «Цезаря». Я удивлялась тому, сколько еды они собираются готовить!

— Вы ждете гостей?

— Почему ты так решила?

— Ну, просто… всего так много?

— Дорогая, привыкая! Теперь у тебя в доме всегда будет много еды, и на столе тоже! Теперь у тебя три здоровых и вечно голодных мужика! Причем, голодных во всех смыслах!

Марк притянул меня к себе, прижимая мою спину к своей груди.

— Марк! Осторожно!

— Я постараюсь. Ты скоро закончишь?

— Уже почти, а что?

— Я подумал, не сделать ли нам небольшой перерывчик.

— А… а баня?

— А потом как раз расслабимся в бане, м-м? Как ты на это смотришь?

— Мы вдвоем? Ты и я?

— Как хочешь.

Я хотела. Очень хотела. Что-то подсказывало мне, что надо пользоваться каждым мгновением! Каждой возможностью… Неожиданно защемило в груди. Неужели это закончится? Неужели я снова буду одна?

Марк отнес меня в спальню, положил на кровать — я еле успела вымыть руки после селедки и свеклы.

— Что случилось, малышка?

— Все хорошо!

— Я же вижу! Мия! Что?

Неожиданно словно плотину прорвало.

— Мия, что ты? Ну что ты, кроха? Что случилось? Что мы сделали не так?

— Все так… все…

Я всхлипывала, захлебываясь от слез. Мне нужно было, чтобы он обнял меня, прижал крепко-крепко…

— Альфа, что тут происходит?

Взволнованные Дэн и Ник влетели в комнату. Марк ничего им не ответил, баюкая меня в объятиях.

— Мия, ты просто устала, мы виноваты, нагрузили тебя делами с утра. Нужно было просто оставить тебя в покое, просто валялась бы перед телевизором, смотрела бы разные новогодние фильмы. Да?

— Не-нет… Я … Я люблю наряжать… и готовить тоже… просто я… Я не хочу быть одна. Я хочу быть с вами!

— Глупенькая, ну ты же с нами!

Я подняла голову, посмотрев на него глазами, полными слез.

— Тихо, малышка, тихо. Все хорошо, все будет хорошо.