Невинная для Варвара

Ловлю её губы в новом поцелуе и переношу на постель. Нависаю, глажу по щекам.

— Всё хорошо, я не на тебя злюсь. Понимаешь?

Кивает, робко обнимает. Кто бы мне силы дал себя удержать. Оставив смазанный поцелуй на губах, сползаю обратно. Дорожку из поцелуев прокладываю и добираюсь до самого чувствительного местечка.

Жасмин всхлипывает со стоном, шире ноги разводит и ладонями лицо закрывает. Её до сих пор смущает такого рода ласка. Зато как течет на мой язык! Дрожит вся. Мечется.

Добавляю пальцы, давлю на стенки, растягивая.

— Натан! — кричит охрененно. Выгибается вся. Вот-вот кончит."

"Торможу себя. И слышу разочарованный тихий стон. Цветочек аж привстаёт на локтях и ловит мой взгляд. Краснеет, но не закрывается. Лишь губу дрожащую прикусывает.

Выпрямившись, медленно стягиваю рубашку. Медовые глаза с жадностью проходятся по торсу. Щёлкаю пряжкой. Вздрагивает и переводит взгляд вниз. Избавляюсь от брюк и боксеров. Жасмин губы облизывает и всё-таки уводит взор от вздымающейся плоти.

Накрываю её собой, дрожать начинает.

— Не бойся меня, — шепчу, опять целуя в губы.

— Не боюсь, — отвечает, обнимая.

Толкаюсь языком в жаркий рот. Глажу бархатистую кожу, согреваю, завожу вновь. Едва бедрами веду, задевая её складочки членом. Вздрагивает, но не отталкивает. Податливая, нежная, ласковая.

Раскрывается для меня. Позволяет касаться везде. Тихо стонет. Чертовски сладкая. Пальцы вновь находят её сокровенное местечко. Давлю, тру круговыми движениями.

— А-а-а-ах! — стонет в губы, сама тазом подаётся, насадиться пытается.

Складочками по плоти проезжается, меня прошибает током. Сцепив зубы, вытягиваюсь над ней. Упираюсь в мокрое лоно.

— Не зажимайся, — выдыхаю, слизывая с губ сладостный вкус.

Жасмин смотрит в глаза и кивает. Медленно растягиваю её. Челюсть сжимаю, себя сдерживаю. Всё нутро требует ворваться и взять своё. Жёстко толкнуться и сорваться.

— Натан, — шепчет, держится за голову и сжимается. Чувствую, как член огнём шпарит.

— Расслабься, — накрываю собой и целую вновь.

Жадно сминаю сочные губы. Сжимаю грудь в ладони, острую вершинку выкручиваю. Девчонка расслабляется. Подхватив под бедро, делаю резкий толчок и замираю.

Цветочек мой невинный упирается ладонями в плечи, отстранить пытается. Глаза широко распахнула, ртом воздух хватает. Дышит с надрывом. И пару капель слёз все же срываются с пушистых ресниц. Блядь! — Всё, мышонок. Уже всё, — шепчу, сцеловывая слёзы. — Больше больно не будет.