Невинная для Сурового (СИ)

Дрожь пробегает по телу раскаленными импульсами.

Тяжелая ладонь опускается на мой затылок. Уже привычным жестом. Пальцы вплетаются в мои волосы, растрепывают пряди, пробуждают волны колючих мурашек.

Могу сравнить это лишь с его прошлыми поцелуями. В саду. В гостиной. Но на самом деле это даже с теми моментами несравнимо.

Айдаров буквально вбивается в меня. Вгрызается. Завладевает моим ртом так, будто всю душу вытянуть жаждет.

И кажется, у него получается.

Не могу ни дернуться, ни всхлипнуть. Под его диким неистовым напором словно растворяюсь.

И чувство такое, будто моей воли не было и нет. Есть только он. Его сила. Желание. Жгучее. Острое. Несокрушимое.

Каждый новый толчком его горячего языка по моему отбивается внутри тягучей пульсацией крови. Каждый жест словно жалит. Клеймит.

Нельзя так до свадьбы целовать.

И вообще — нельзя так.

Но Айдарову явно наплевать на все запреты.

Ощущаю это особенно четко, когда массивная ладонь опускается на мою грудь. Сжимает через ткань платье, через нижнее белье.

Так дотрагивается, будто на мне вовсе одежды нет.

Резко. Мощно. Меня аж подбрасывает.

Его непристойный жест действует отрезвляющее.

Срабатывает рефлекс.

Бью Айдарова ладонями по руке. Царапаю ногтями. Судорожно дергаюсь. Пытаюсь отстраниться, но крепкий захват пальцев на моем затылке не дает отодвинуться.

Нет, все. Хватит.

То, что он себе теперь позволяет, уже слишком.

Отчаянно пробую вырваться. Безотчетно двигаю бедрами, стараясь с него хоть как-нибудь сползти, соскользнуть.

И застываю.

От того движения, которое ощущаю в ответ.

Меня мигом в холод окунает.

Айдаров отзывается на мою резкую попытку побега. Так отзывается, что если бы я знала, чем закончится, то застыла бы, никак ему не мешала."

"Он и раньше упирался в меня. Весь он. Ощутимо. Но сейчас я чувствую, как усиливается его возбуждение. Крепнет, твердеет. За секунду. И от этого будто льдом окатывает.

Морозные иглы царапают кожу.

Айдаров все же разрывает поцелуй.

Но я уже этому не рада.

Он смотрит на меня. Прямо.

Пристально. Одна ладонь так и остается на моем затылке, зарывшись в спутанные пряди волос. Вторая перемещается с груди на бедра, впечатывает меня в разгоряченное сильное тело еще теснее, не давая больше никакого шанса ускользнуть.

Глаза у него страшные. Горящие. В них плавится темнота.

— Лучше тебе сидеть смирно, — хрипло заявляет он.

Взгляд у него такой, что даже моргнуть не получается. Не то, что отвернуться или отвести глаза.

— А то не сдержусь, — прибавляет.