Невестка слепого барона

На третьем этаже у закрытой двери немного постояла, выравнивая дыхание, и постучала. Тишина… толкнула дверь. Та оказалась не заперта.

То, что я увидела в комнате барона, было более чем странно. Он сидел на узкой койке, заправленной потертым шерстяным одеялом, и что-то быстро-быстро делал правой рукой. В левой старик держал непонятного назначения деревянную планку. Между ног его метра на два спускался непонятный серый хлыст, прикрепленный к той самой планке. То ли ткань, то ли что-то другое. Но не это было самое странное: на глазах барона не было черной повязки!

-- Доброе утро, господин барон.

Старик оторвался от своего вязания и повернул лицо ко мне. Одного глаза у него не было: впавшую глазницу пересекал рубец. А вот второй глаз… У меня было странное ощущение, что старик меня видит.

Некоторое время он молчал, потом тихо спросил:

-- Завтрак?

-- Да, господин барон. Я принесла вам завтрак.

-- Поставь на стол.

Если комната баронессы была заставлена разнообразной, пусть и не очень красивой мебелью: сундуками, громоздким буфетом, двумя столами и несколькими креслами, и это не считая широкой кровати, то в комнате барона при разговоре возникало легкое эхо.

Я почти бегом дошла до стола, боязливо косясь на старика, и, поставив тарелку, сразу вернулась к дверям сообщив:

-- Чай я принесу немного позже.

Сбежав по лестнице, я отдышалась и, нервно передернув плечами, подумала: «Выглядит он, конечно, страшновато, еще и шрам этот, но вот второй глаз, хоть убей, кажется зрячим. Или мне померещилось?».

К чаю я собрала барону кусок ноздреватого белого хлеба, маленькую мисочку меда и катышек сливочного масла, который хранился на кухне в горшке со слегка подсоленной водой.

Барон сидел за столом у пустой тарелки и сразу спросил:

-- Кто сегодня готовил?

-- Я готовила, господин барон.

-- Ты ведь новая жена Рудольфа?

-- Да.

-- Благодарю.

Я не очень поняла, к чему относилась эта благодарность, но все же спросила:

-- Может быть, вы желаете добавки?

-- Нет, я сыт. Это было вкусно.