Невеста со скальпелем 2

— Я выбрал гранатовое.

— Не разбираюсь в винах.

Ирсен разлил вино, взял свой бокал, чуть качнул в руках, вдохнул. Я повторила.

— Пахнет гранатом, — сделала первый осторожный глоток. — И очень вкусное. Похоже на фруктовый сок, алкоголя совсем не чувствуется.

— Считается дамским вином.

Ирсен продолжал удивлять. Вытащил незамеченную мною коробку с пирожными.

— Оу, — выдохнула я.

— Я недопустимо пренебрегал невестой. Исправляюсь, как могу.

— Я же говорила, что беру поцелуями.

— Мили, не сомневайся. Поцелуи в меню.

Вино приятно согревало, гасило тревоги. Мы неторопливо выпили по бокалу, а затем я осторожно перебралась к Ирсену под бок. Он вытащил второй плед, расстелил, и мы легли на дно лодки. Вода также тихо плескалась о борт. Над нами плыло голубое небо, причудливые, похожие на лебединый пух облака.

— Вон то, — я подняла руку, — похоже на сказочного дракона.

— Почему сказочного? — лениво поинтересовался Ирсен.

— А разве в этом мире есть драконы?

На севере в стране вечных снегов в Холодном море есть Драконий остров.

— Вот бы увидеть.

— Увидишь, — пообещал Ирсен. — Разберёмся с заговором и поедем в герцогство, посетим твою графство, а оттуда рванём на север."

"— Кстати, о заговоре.

Ирсен застонал. Ну да, о делах говорить совсем не хочется. Мы и не будем.

Я шутливо щёлкнула его по носу:

— Один вопрос, сугубо познавательный. Что это за монстр был?

— Это не монстр.

— Иллюзия?

— Отчасти. Иллюзия подразумевает, что видение ложно, а показанные Светом Истины образы несут смысл. Монстр, которого ты видела, означает, что принц стал жертвой ритуала ашрец. Он не предавал семью.

— А лицо монстра?

— Лицо женщины, с которой связан принц. Лицо кукловода.

— Принцу можно помочь?

— Да, вполне, но потребуется несколько месяцев.

Я кивнула, поёрзала, удобнее пристраивая голову Ирсену на плечо.

— Не спросишь, чьё лицо было у монстра?

— Мне, конечно, любопытно, но мы же не собирались говорить о заговоре.

Ирсен хмыкнул, запустил пальцы мне в волосы. Причёске конец, но я рада. Покачивание убаюкивало. Нет, спать не хотелось, хотелось лениться, хотелось смотреть в небо, фантазировать на что похожи пробегающие над нами облака, следить за полётом редких птиц. И Ирсен не стал нарушать воцарившуюся безмятежность.