Невеста по ошибке. Я не дам тебе развод

Эта мысль пробудила во мне горячее желание, но я быстро взял себя в руки и постарался скрыть свои эмоции.

– Постельное бельё в гардеробной, – сказал я спокойно. – Замени его.

Она коротко кивнула, схватила грязное бельё и быстро направилась в ванную. Я отвёл глаза, стараясь не думать о том, как трогательно и невинно она выглядела, как дрожали её руки, когда она спешила скрыть следы нашей близости.

Спустя минуту она вернулась, направляясь к гардеробной. Я сел на край кровати, взяв в руки телефон и открыл какую-то социальную сеть, чтобы хоть чем-то занять свои мысли.

Наконец, Малия вернулась с чистым бельём и быстро застелила кровать. Она всё ещё избегала моего взгляда, действовала молча, стараясь не потревожить меня. Её робость, её страх и скромность снова странно задевали моё сердце, вызывая противоречивые эмоции.

– Я принёс тебе поесть, – наконец сказал я, не поднимая взгляда от экрана телефона.

Она снова коротко кивнула и села за столик, стоявший рядом с кроватью. Я незаметно наблюдал за ней, видел, как она медленно, почти без аппетита, ест. Её движения были аккуратными и сдержанными, как и всё, что она делала.

Я старался сосредоточиться на телефоне, но мысли снова и снова возвращались к ней. Я не мог понять, что чувствую, не мог разобраться в себе. Я знал, что должен был злиться, должен был быть в ярости за этот обман, но вместо этого чувствовал странную нежность и тепло, которые никак не укладывались в привычный мне образ жизни.

Закончив с едой, Малия тихо поднялась, убрала посуду обратно на поднос и направилась в ванную, чтобы помыть руки. Я сделал вид, что полностью поглощён телефоном, хотя на самом деле каждое её движение не ускользало от моего внимания.

Когда она вернулась, я отложил телефон и лёг на свою половину кровати, отвернувшись к стене. Мои мысли продолжали путаться, не давая заснуть.

Я закрыл глаза, пытаясь уснуть, но всё, о чём мог думать, это Малия. Её прикосновения, её дыхание, её тепло – всё это не оставляло меня, заставляя сердце биться быстрее. Я не знал, как поступить дальше, но одно понимал ясно – теперь она была моей женой, и это уже нельзя было изменить.