Невеста по наследству

— Не важно, — как ни в чем не бывало продолжал дядя Равиль. — Но я представляю его негодование, когда ты передала ему все сплетни, которые тебе удалось о нем же самом разузнать. Я не сомневаюсь, что в подобных обстоятельствах тоже взбесился бы и, вероятно, ринулся бы, как и твой жених… бывший, бывший… — замахал он руками, заметив протестующий жест племянницы, — очертя голову в любую авантюру! Кроме того, ничто так не унижает мужчину, как пренебрежение женщины, к которой он испытал нешуточный интерес, к тому же очень красивой женщины.

Настя озадаченно смотрела на своего самого большого друга, после отца разумеется, а теперь уже единственного друга.

— Дядя Равиль, я вас не понимаю! Вы, что же, оправдываете графа?

— Я не оправдываю, но нужно быть справедливым и постараться понять человека, разобраться, что толкнуло его на преступление, а потом уже решать, казнить его или помиловать!

— По-вашему, выходит, я казнила человека, не разобравшись в степени его вины?

— Именно так, деточка. Нельзя осуждать человека, не доказав его вины полностью, а ты доверилась своим эмоциям и, думаю, совершила непоправимую ошибку.

Конечно, если за эти дни вы оба не одумаетесь и не попробуете исправить ее.

— Уже слишком поздно, — Настя уткнулась головой в его колени. — Послезавтра Сергей женится на Фелиции Лубянской. Вчера он сделал ей предложение,

И она согласилась.

— Это ни о чем не говорит. Он же не обвенчался с ней незамедлительно? Значит, чего-то выжидает. Думаю, он оставил себе последний шанс, так же как и тебе, глупышка.

— Но как я могу им воспользоваться? — воскликнула Настя и вскочила на ноги."

"— А это уж как сердце тебе подскажет! Тут я тебе не советчик! — Дядя Равиль поцеловал ее в лоб и мягко подтолкнул к двери. — Иди принеси мне саквояж и отцовский дневник…

Настя поднималась по лестнице, с трудом переставляя ноги. В голове ее царила полнейшая сумятица, но она все-таки призналась самой себе, что поступила крайне неосмотрительно и теперь рискует потерять Сергея навсегда.

Настя открыла двери своей комнаты и вздрогнула. На столе у раскрытого настежь окна едва-едва мерцала свеча, и сильный сквозняк, разметавший по комнате какие-то бумаги, почти задул ее.