Невеста по наследству

— Вы предлагаете мне стать вашей женой? — Настя потрясенно смотрела на него. — Вы решились жениться на мне?

— Да, Настя, я предлагаю вам стать моей женой, потому что не представляю дальнейшей жизни без вас, потому, что люблю так, как никого в своей жизни не любил и любить не буду, клянусь вам честью, это единственное, что есть у меня в избытке.

Сергей обнял Настю. Он почти умирал от желания поцеловать ее. А она смотрела на него не только доверчиво, но и с очевидной долей нетерпения.

— Настя, — полупрошептал-полупростонал он ее имя.

 — Вы чудесная девушка. — Он с жадностью вглядывался в ее лицо, подобно тому, как пытаются запомнить черты дорогого человека перед долгой разлукой. — Я люблю вас сильнее, чем сам это мог когда-либо представить. Я и не предполагал, что за двое суток можно дойти чуть ли не до безумия от любви к женщине. А ведь я и не надеялся, что встречу когда-нибудь настоящую любовь.

— Вы знаете, что я тоже люблю вас. — Настя прижалась к его груди. — И я выйду за вас замуж так скоро, как вы этого пожелаете, Фаддей!

Ему захотелось поправить ее, сказать, что его имя Сергей и он не поэт Багрянцев, а ее жених граф Ратманов, но сначала ему хотелось поцеловать ее, а потом уже рискнуть признаться во всем.

Его губы слегка коснулись девичьих губ. Настя глубоко вздохнула и прижалась к нему, обняла за шею и слегка приоткрыла рот, отчего Сергей застонал, как от невыносимой боли, и принялся целовать ее с такой страстью, с таким восторгом, от которых голова у нее пошла кругом. И, как тогда на карусели, девушка почувствовала, что еще доля секунды, и она потеряет сознание.

"

"Сергей как будто пытался убедить ее в своей любви, но она и без этого чувствовала, что он не притворяется. Его губы были мягкими и горячими, на мгновение он отрывался от нее, шептал что-то крайне нежное и ласковое и опять припадал к ее губам, делясь с ними теплом и нежностью. Так весеннее солнце окутывает щедрыми лучами остывшую за долгую зиму землю, отправляя в небытие лютую стужу, снега и холодный ветер…

Сергею совсем не хотелось выпускать Настю из своих объятий, но ему предстояло сказать ей правду, и сделать это надо как можно скорее, без секунды промедления, что бы это ему ни стоило.

Мгновенно послушное воображение нарисовало ему картину кошмара, который вряд ли получится пережить. И впервые в жизни он испытал настоящий ужас. Он любил Настю так, что потерять ее означало для него потерять жизнь. Но оттягивать признание тоже было равносильно смерти.