Невеста по наследству

Минька сорвался с места и несколько минут спустя появился снова с охапкой розовых вьюнков и голубых васильков. Смущенно утрамбовывая голой пяткой дорожную пыль, он протянул их Насте и, пряча глаза, проговорил:

— Хотите, я вам венок из них сплету?

— Хочу, — согласилась Настя и через десять минут водрузила себе на голову роскошное сооружение с торчащими во все стороны васильками. Фаддей одобрительно улыбнулся, и они вновь тронулись в путь. Мальчишки некоторое время бежали следом, держась за борта телеги, приглашали Фаддея заглядывать почаще, но дорога устремилась под уклон.

И ребятня отстала, но еще долго молодые люди слышали их прощальные крики и видели все уменьшающиеся детские фигурки, машущие им вслед руками…

Впереди среди высоких тополей мелькнула серебристая полоска, и лошади, почуяв воду, побежали еще быстрее.

Глава 15

Но, к великому сожалению, им так и не удалось найти более-менее укромное место. Весь берег был истоптан коровами, усеявшими песок и ближайшие поляны отходами своей жизнедеятельности.

Если не было коров, то присутствовали орды ребятишек, восторженно голосивших и баламутивших воду на добрую версту вокруг. Если не было тех и других, значит, под каждым чахлым кустом обнаруживался вдруг хмурый рыбак, а то и распаренный дачник с многочисленными чадами и домочадцами…

Они проехали сначала в одну сторону от перевоза, потом на пару верст — в противоположную. Но везде было одно и то же: мутная вода, истоптанный множеством ног и замусоренный песок, ободранные кусты и измятая трава…

Настя не выдержала первой.

— Нужно ехать дальше! — решительно сказала она.

Сергей направил лошадей к парому. На берегу скопилось множество подвод, в основном груженных дынями и арбузами, прямо в воде дремали три упряжки волов, ленивых и неповоротливых, чуть в стороне стояли огромная почтовая карета и легкая бричка, в которой пожилая супружеская пара немцев-колонистов с аппетитом обедала кровяной колбасой, запивая ее домашним пивом.

Фаддей пристроил их телегу в хвост длинной очереди страждущих и жаждущих перебраться на противоположный берег реки.

Высокое, словно выцветшее от невыносимой жары небо окончательно очистилось от облаков. Солнце палило немилосердно. Медленные воды реки замерли в сонном оцепенении. Деревья, кусты, трава, даже вездесущие камыши, заполонившие многочисленные старицы, сникли под безжалостными лучами, обессиленно обвисли, опустили листья, сдаваясь на милость огнедышащему тирану.