Невеста-наследница

Макферсон наверняка уже понял, что она любит мужа до безумия, и считает, что она без колебаний солжет ради его блага. Что ж, так оно и есть. Ей очень хотелось сказать что-нибудь в защиту Колина, но она промолчала.

— Твоя сестра погибла почти восемь месяцев назад. Почему же ты сразу не обвинил меня в ее смерти?

— Тогда я не думал, что ты убил ее. Мой отец был убежден, что ты невиновен, и я поверил ему. Но потом я узнал правду.

— Ах вот оно что. Ты узнал правду. А не мог бы ты сказать мне, кто поведал тебе эту правду?

На лице Макферсона вдруг мелькнуло хитрое выражение.

— С чего мне раскрывать тебе мой источник? У меня нет причин сомневаться в его правдивости. Мой отец тоже не стал бы сомневаться, если бы в его размягченном мозгу осталась хоть одна здравая мысль."

"— Когда я встречался с твоим отцом в последний раз, его рассудок был в полном порядке, — заметил Колин. — Поезжай обратно в Эдинбург и перескажи ему все, что тебе наплели. Посмотрим, согласится ли он с тобой. Я уверен, что он просто-напросто посмеется над твоими бреднями.

Думаю, в глубине души ты боишься поговорить с ним, Робби, боишься, что он обольет тебя презрением за твое глупое легковерие. Что же ты молчишь? Ответь мне! Или тебе нечего сказать? А вот я скажу тебе еще кое-что. По-моему, ты нарочно избрал этот путь, нарочно держишься в тени, тайно подсылая ко мне своих головорезов. Ты утверждаешь, что твой отец впал в старческое слабоумие только потому, что он не согласен с тобой насчет меня. Ты хочешь сбросить его со счетов. Расскажи ему все, Робби. Ведь он лэрд клана Макферсонов. Он твой отец. Доверься же ему, ради Бога! И скажи мне: кто тебе наплел, что я убил твою сестру?

— Не скажу.

— В таком случае как же мне выпустить тебя отсюда? Я вовсе не хочу умирать и не хочу жить в постоянном страхе за Джоан и детей.

Макферсон посмотрел на свои запястья, натертые ручными кандалами. Подумать только — оказаться прикованным к стене, как какой-нибудь уголовный преступник! И кем! Этой девчонкой, которая сейчас сидит у стены, тараща на него свои голубые глазищи.

Она обвела его вокруг пальца, одурачила его! Он отвел от нее взгляд и устремил его на Колина Кинросса, человека, которого он знал всю жизнь. Колин Кинросс был высок, строен, силен и всем своим видом внушал доверие. У него были твердые, мужественные черты, его никто не назвал бы миловидным или смазливым, как называли его, Роберта. Женщины обожали Колина Кинросса и вешались ему на шею.