Невеста-наследница

Ей чудилось, что оно сделалось ужасно хрупким, ломким, и что если она сейчас сделает выдох, то изо рта у нее выйдет белое облачко, потому что воздух в ее легких замерз.

— Я знаю, что делать, — произнес Колин. Он быстро снял с себя всю одежду, лег рядом с ней и крепко-крепко прижал ее к себе, желая отдать ей все свое тепло. Он ощущал ее дрожь, судорожные сотрясения ее тела, и ему было больно от ее страданий. Он хотел задать ей множество вопросов, но это он сделает потом.

Он не перестал прижимать ее к себе даже тогда, когда его тело покрылось потом.

— Прости, что меня не было здесь, — прошептал он, касаясь губами ее волос. — Как я об этом жалею!

Он не мог не думать о ее грудях, прижимающихся к его груди, о ее бедрах, прижатых к его бедрам, о ее животе… но нет, он не станет думать об этом. Как ни странно, хотя его мужское естество было готово к бою, желание защитить ее от всех опасностей было в нем сейчас сильнее плотского желания.

На следующий день жар прошел окончательно.

Колин, измученный, как никогда в жизни, улыбнулся врачу:

— Я же говорил вам, что она выкарабкается. Она у меня крепкая.

— Очень странно, — заметил на это Чайлдресс. — Ведь она англичанка.

— Она моя жена, сэр. Стало быть, теперь она шотландка. Ночью в замок прибежал один из арендаторов. Макферсон только что угнал двух коров, сказал он, и убил Макбейна и его двоих сыновей. Колина охватила ярость.

— Жена Макбейна сказала, что эти скоты велели ей передать вам, что это расплата за то, что вы убили Дингла.

— Дингла? Но я не видел этого проклятого хама вот уже… — Колин забористо выругался. — В общем, я и не упомню, когда в последний раз видел его.

— Нет, папа. Я знаю, как погиб Дингл."

"Когда Колин услышал эту историю, у него засосало под ложечкой от сознания того, какой опасности подвергался его сын, когда торопился ночью в Эдинбург. Но он ничего не сказал, а только похлопал мальчика по плечу и молча ушел к себе в северную башню.

Ситуация казалась ему безвыходной. Надо будет непременно поговорить с Макферсоном.