Невеста-наследница

Синджен аж задохнулась от изумления и молча уставилась на тетушку Арлет. Она не поверила услышанному: это было мерзко, это было немыслимо! Между тем тетушка не унималась — она повернулась к Синджен и продолжала, нисколько не скрывая злорадства:

— Не будь идиоткой, девушка, смотри на вещи трезво. Мужчины есть мужчины, они все одинаковы, и у них у всех есть любовницы. И в один прекрасный день Фиона узнала про ту шлюху, с которой спутался ее муженек.

Синджен бросила быстрый взгляд на Колина, но не увидела на его лице ничего, кроме насмешливого безразличия.

Было похоже, что он уже давно привык к таким выпадам и не придает им ни малейшего значения. Но Синджен не собиралась спускать такое. Она была в ярости. Очень громким и внятным голосом она отчеканила:

— Чтобы вы больше никогда не смели порочить доброе имя моего мужа! Он никогда, никогда не нарушит своих брачных обетов! Если вы считаете, что он на это способен, то вы либо слепы, либо глупы, либо просто любите говорить гадости. Имейте в виду, мадам, — я этого не потерплю! Вы живете в доме моего мужа, так что извольте оказывать ему уважение, которое он заслуживает.

«Как, оказывается, просто нажить себе врага всего за несколько секунд», — подумала Синджен.

Тетушка Арлет задохнулась от негодования, но не проронила ни слова.

Синджен перевела взгляд вниз, на свои стиснутые руки. За столом воцарилась гробовая тишина.

Внезапно Колин разразился смехом, раскатистым, звонким, гулко отдавшимся от стен гостиной, оклеенных бумажными обоями, на которых вдобавок к первоначальному узору красовались еще и разводы от подтеков воды.

Отсмеявшись, он сказал с самым искренним, неподдельным юмором:

— Берегитесь, тетя Арлет. Джоан — моя ярая защитница, она убеждена, что заступаться за меня — это ее святой долг. Она никому не позволит чинить мне обиды. Жаль, у нее нет боевого коня и стальных лат — а то она бы сразилась на рыцарском турнире, дабы защитить мою честь. Так что в будущем, мадам, советую вам умерить силу своих выражений, когда поблизости находится моя супруга.

Я убедился на собственном опыте, что, даже гневаясь на меня, она, тем не менее, продолжает защищать меня яростно и даже свирепо. Только ей, моей жене, можно по мере надобности колотить меня дубинкой по голове, а всем остальным — ни-ни. Это довольно странно, но уверяю вас — это чистая правда. А теперь давайте перейдем в столовую. Филип, возьми Далинг за ручку. Джоан, дорогая, позволь мне проводить тебя.