Наследник по контракту

Дима поверхностно рассказывал о партнёре как о человеке и о его прошлом. Например, он никогда не был женат, как раз из-за того, чем занимался. Достоверно и точно я не знаю, чем именно, но муж сразу дал понять, что речь идёт о криминале, что Реутов там до сих пор не последний человек, просто легализовал свой бизнес, переквалифицировался в уважаемого и законопослушного бизнесмена ещё до знакомства с Димой, и теперь вроде как с криминалом связан лишь косвенно.

Но люди не меняются, и бывших алкоголиков не бывает. Если Реутов крутился в тёмных делишках, то и сейчас не постесняется направить дуло пистолета на негодного, как это и произошло с моим мужем… Да, возможно Дима меня перестал ценить, разлюбил, но разве можно просто взять и отнять чужую жену против воли? Нельзя, конечно, только Влада это не остановило, и он воспользовался ситуацией с долгом.

Что же он такого во мне нашёл, что я вдруг невольно стала предметом тихой войны мужчин у меня за спиной?

***

Утром позавтракали в довольно сухой обстановке, я общалась только с сыном, принципиально даже не поворачивая головы в сторону Влада.

Убрала со стола посуду и принялась вызывать такси. Когда машина с шашкой подъехала, и я собралась выходить, поцеловав на прощание Демида, в холле меня остановил Влад.

— Почему такси? Я ведь дал тебе машину.

— Ну и катайся на ней сам, — ответила ему. — Ключи на тумбочке. А от тебя мне ничего не надо, ясно?

— Да хоть на метро катайся, Калиновская, раз тебе так хочется, — оскалился Реутов. — Только если опоздаешь три раза подряд — я тебя уволю с вольчим билетом.

Он первым вышел за дверь и, не оборачиваясь, пошёл к своему джипу. Я последовала к своему такси и мы успешно разъехались.

Весь день отработала на автомате. Завтра будут готовы результаты анализов Дёмы, и сосредоточиться на делах никак не удавалось. Очень нервничала, боюсь услышать страшное, как бы себя не уговаривала. Около пяти чашек кофе за весь день тоже спокойствия мне не прибавили, и домой я вернулась дёрганая и хмурая.

Постаралась улыбаться лишь ребёнку, пытаясь скрыть от него истинное самочувствие, но разве можно скрыть от детей что-либо? Демид тоже разволновался и расспрашивал меня, о чём я переживаю, и не в его ли болезни причина? Пришлось успокаивать его и себя добрых часа два. Когда м не всё же удалось уговорить его лечь спать, я и сама была вымотана донельзя, но скорее, именно морально.

Хотелось хоть как-то расслабиться, и я спустилась вниз, чтобы выпить немного коньяка.