Наследник по контракту

А мы подготовим необходимую документацию и ребёнка к переезду. Если вы, конечно, всё же решитесь.

— Подготовьте, — кивнул я. — Что ж, тогда вопросов больше у меня нет. Спасибо за консультацию, Андрей Миронович.

— Рад был помочь, — ответил он вежливо и сухо.

— Скажите, а размещение здесь сколько будет стоить и куда оплачивать?

— Ваша супруга уже оплатила десять дней стационара. Когда лимит кончится, мы сообщим.

— Понятно.

— Тогда всего доброго. Я пойду, если позволите.

— Конечно. До свидания.

Он ушёл, а я задумался ненадолго, стуча ключами от машины по ладони.

— Что-то еще хотели? — оборвала мои мысли доктор приёмного покоя.

— Что? — обернулся на неё. — А, нет, ничего. Задумался просто."

"— Часы приёма с одиннадцати до часу и с четырёх до семи, — вдруг сказала она.

— Спасибо, буду иметь в виду. До свидания.

Вышел за дверь и пошёл к машине. Платная клиника, довольно комфортабельная, а часы приёма как в тюрьме…

__

Спустя десять дней.

Лена.

Влад забрал нас домой, продлевать лимит платной клиники не стал, потому что уже завтра у нас с Демидом вылет. Пока нас не было дома, он всё подготовил.

— Вот билеты электронные, паспорт твой с визой, Демида документы. Вот медицинская карта с диагнозом и назначениями.

Он протянул мне синий портфель с документами, который я тщательно перепроверила. Всё же далеко летим, и если что-то забудем, это будет большим огорчением. Рассмотрела билеты на самолёт — вылет рано утром, бизнес-класс. Сколько же он денег на нас уже потратил…

— Спасибо, — положила я папку на выходе, чтобы не забыть. — Ты уверен в этой клинике, Влад?

— Уверен. Пробил все клиники, эта — лучшая. Я обо всём договорился, вас там будут ждать. Палата с отдельной комнатой для тебя, очень комфортная.

— Но это же очень дорого, — высказалась я.

— Ну и я не дворником работаю, — кольнул меня своими тёмными глазами. — Не думай об этом. Ты такая бледная стала. Ещё белее, чем была.

— А разве у меня нет повода? — буркнула я.

— Есть.

— Или ты думаешь мне так легко это пережить, пусть я и не истерю каждый божий день?

Если я не показываю свою боль, это вовсе не значит, что я не ощущаю ее. Просто привыкла, что мои проблемы и печали никого не волнуют.