Невеста фараона

Шили-то мастера, а он любитель, — Нереальная…

Хорошее название. Я улыбнулась и повернулась перед ним, демонстрируя все прелести: и свои, и наряда. Я же должна сказать ему спасибо за возможность примерить такую красоту. Без лимита его кредитки меня бы в эту лавку не пустили. Он благодарно улыбнулся.

— Можно я тебя сниму на телефон?

Я замерла.

— Для себя, конечно! Ты очень сейчас красивая.

— А мне скинешь?

— Конечно.

— Станцевать?

— Нет, просто кружись.

В глазах его мерцала магия. Я видела такое только у одного человека.

У Ахмеса. Но он жрец. С ним все понятно. А что же такое с Романовым? Я покружилась потом замерла, раскинув руки в стороны, потом еще покружилась. Романов нацелил на меня свой телефон. Смотрел в экран, завороженный игрой света и мерцанием ткани. На носу у него выступили капельки пота. Я закрыла глаза и еще покружилась. И вдруг очутилась в его объятиях. Он прижался лбом к моему затылку, руки стиснул на животе.

— Ты совсем ничего не помнишь, да? — от его шепота по шее потекли щекотные ручейки, побежали вниз по позвоночнику, вливаясь в живот и вдруг ожили сотней мелких мотыльков.

Вот же демон!

Я рвано выдохнула. И глупо хихикнула. Щекотно же. Он прижал меня еще теснее.

— Что я должна помнить, Романов?

Вышло фальшиво. Хотя я и старалась изо всех сил держать свое тело в спокойствии. Но, как это возможно, когда его колотит от горячего дыхания на моей шее. И мягких губ. Они коснулись меня за ухом, потом ниже, ниже…

— Эй! — я вывернулась и отскочила в сторону, — Сдурел?

Он хлопнул глазами, сжал пальцы в кулаки.

Потом ответил хрипло:

— Сдурел, Даша. Это так ужасно?

— Ну… — я скрестила руки на груди и оглядела его, пытаясь определись насколько все плохо. Выглядел он не очень. Больным и подавленным. Эх, зря я затеяла примерку этого платья. Нужно было соглашаться на классический вариант.

Слава Изиде заступнице наш многообещающий диалог прервала зашедшая в примерочный зал служанка Лена.

— Мы это берем, — Романов кивнул на меня. Вернее, на платье.

Мы обе застыли на секунду в оцепенении.

Я первой отмерла, потянулась рукой к подолу, задрала его, бесстыдно оголив ноги и, наконец, нашла что искала. Маленькую плотную табличку с ценой.

— Ты охренел? — изучив ценник, нашла своим долгом поинтересоваться я.

Служанку Лену, видимо, мучал тот же вопрос, однако высказать его вслух ей обязанность продавщицы не позволила. Она же должна продавать, а не отговаривать покупателя от покупки. Но глазами она была со мной солидарна.