Невеста фараона

Вот же черт, мой местный аватар был одет не просто в костюм, а в мое представление о том, как наряжалась девица времен, описанных в пьесе «Ромео и Джульетта». И у нее да, были панталоны.

А вот демона наличие странной преграды в виде шорт совершенно не смутило. Он гипнотизировал меня взглядом и шептал с таким жаром, что по венам бежал наэлектризованный холодок:

— Назови свое Рен, девица! И ты получишь такое удовольствие, которое никогда раньше не испытывала.

(Рен — сакральное имя).

Мужчины! Я не смогла подавить ухмылку.

Даже демоны грешат преувеличенным самомнением на счет своей сексуальной силы. С ума сойти, как же похоже, хотя и миры разные. Я сжала кулаки и постаралась сказать твердо:

— Я знаю твое Рен, и оно Курчавый. Я могу тебе приказывать. Аккуратно спусти меня на лодку.

В ответ мне была лишь ухмылка. А невидимая рука сжала грудь до боли.

— Жалкая девчонка, — прошипел он мне в лицо, — Я демон, мне приказывают только боги.

— Отпусти ее, мразь!

Мы с Курчавым разом вздрогнули.

На нас летел ужас ночи. Что-то такое быстрое и очень яростное. Потом оно затормозило в паре метров от нас и стало понятно, что это Романов верхом на другом демоне. В одной руке Сашка сжимал волосы того Курчавого, намотанные на фигурку Оскара, а другой угрожающе размахивал огненным мечом над головой. Демон заметно вжимал голову в плечи всякий раз, как его огненное лезвие проходило близко от его затылка.

— Э-нда… — изрек мой мучитель.

— А ну спустил деву на лодку! — взревел Романов и перевел на меня встревоженный взгляд, — Ты как?

Я лишь вздохнула. А что сказать? Но тут поганец демон с силой сжал мой сосок, и я взвизгнула от неожиданной боли.

— Пусти ее гад! — Романов пришпорил своего Курчавого и ринулся на нас в атаку.

— Попробуй отобрать, воин!

Я пушинкой взлетела и приземлилась на спину нахальному демону. Одной рукой он прижал меня к себе, а другой пытался спихнуть Сашку со своего приятеля.

Оба демона шипели и дули, вмиг закрутив вокруг нас настоящий смерч. Сашка замер, растопырив руки в стороны. В одной руке у него были Оскар с намотаными на нее волосами подчиненного ветра, в другой гудел и переливался оранжевым пламенем меч. Размахивать им он опасался, я была слишком близко, а в бешенном потоке воздуха уже трудно было разглядеть кто где.

— Держись за него крепче! — донеслось до меня.

И я подумала, что он спятил.