Невеста фараона

Но хотя бы стороннее мнение мне надо услышать. Я надеялась в споре понять истину.

Мы протопали по дороге всего локтей сорок. Потом свернули в кусты, вышли на узкую тропку, которую я тут же узнала. Жестом остановив двух своих провожатых, я пробежала по ней до дома, в котором жил Ахмес. В окнах под крышей мерцал желтый свет. Значит он дома.

Дверь открыта. Парень совсем не боится врагов. Интересно, в этом дворце травят только меня? А все остальные живут в безопасности? Обидно. В большой комнате со столом и бассейном я никого не нашла.

Идти к Ахмесу в спальню мне совсем не хотелось. Я и так сегодня перевыполнила план по эротическим приключениям, стоит ли рисковать? Я прислушалась. Дом не пустовал. Именно из спальни доносились приглушенные голоса. Женский и мужской. Последний точно принадлежал Ахмесу. А вот женский…

— Я устала, дорогой. Я хочу, чтобы это поскорее закончилось.

— Ты же знаешь, сестра, я веду переговоры с матерью царя. Надо еще немного подождать.

— А если она не согласится?

— Поверь мне, любимая, если я смогу увезти Фриш из столицы и засадить ее в свой женский дом, матушка царская меня не золотом осыплет, а серебром!

(В Древнем Египет серебро ценилось выше золота)

Я осторожно подошла к открытой двери в спальню.

Парочка ворковала именно там.

— Знаешь, я мечтала, что она съест отравленный ужин, — хихикнула девица.

— И чего бы ты добилась, Тамит? От смерти Танеферт мы все проиграем. Как я вытащу тебя из дворца, если мне нечего посулить Мутемуйи?

— Но эта дрянь так и не сдохла, — возлюбленная моего бывшего плыла на своей волне, — Представляешь, ее змея прекрасно чувствует яды.

Я сама сегодня видела. Она нас обеих спасла. То, что кто-то прислал этой дуре отравленное варенье я не знала.

— Ее хотели отравить? — ой, да ладно! В голосе Ахмеса волнение? С чего бы? Боится, что кто-то отправит меня за горизонт быстрее чем его возлюбленная?

— Да. Кто-то прислал сосуд с вареньем. Пахло оно восхитительно.

И если бы не змея, мы бы обе сейчас гуляли по Елисейским полям.

(Елисейские поля или Поля тростников — это название известный бульвар Парижа получил от египтологов. Именно так в Древнем Египте называли аналог рая, последние пристанище праведников).

— Увы, сестра, нам с тобой по Елисейским полям не ходить. Слишком много мы совершили ошибок.

— Говори за себя, — она хмыкнула, — Твоя Фриш все еще жива. Так что я никого не убивала. Хоть и очень хотелось.