Невеста фараона

Как будто дама эта выиграла на конкурсе «Чей парик больше» и теперь с трудом удерживалась на ногах, чтобы он не опрокинул ее на пол. Поэтому она и поклонилась мне хоть и низко, но с величайшей осторожностью.

— Мне тут сказали… — я мысленно отвесила себе подзатыльник, напомнив, что я вообще-то супруга царская. Ну или почти она. Так что мямлить мне не полагается, хоть и хочется очень. В такой шикарной обстановке я чувствовала себя на чужом празднике жизни. Как же сложно было вскинуть подбородок и процедить, — Почему меня не забрали носилки?

— Так не знали, когда вы изволите освободиться! — тут же залепетала дама, и я с удивлением узнала голос Неши.

Что? Взяв девчонку за подбородок, я подняла ее лицо и заглянула в искусно подведенные глаза. Под ворохом нежнейшего льна, под дурацким париком, под килограммами золота действительно скрывалась моя придурковатая служанка.

— Да неужели? А ждать меня столько сколько потребуется там, а не здесь, никто не догадался? Или я должна высылать к тебе слугу, чтобы ты соизволила отправить за мной носилки?

— Ой! — взвизгнула девчонка и зажмурилась.

Я прищурилась и, не отрывая от нее взгляда, прошипела:

— Так вот чем ты тут занимаешься? Себя украшаешь? Вместо того, чтобы думать о своей госпоже!

— Я… Я! — глаза ее наполнились ужасом и слезами.

Мне на секунду стало стыдно, но только на секунду. Я вообще-то тут Танеферт. Мне вон каким дворцом управлять. А может и всей страной.

— Полно, сестра! — этот низкий грудной голос ни с чьим не перепутать. Тамит. А она-то что делает у меня дома?"

"В последний раз мы расстались с ней при очень деликатных обстоятельствах. Меня купил у нее Ахмес за смешное колечко. Была неприятная сцена. А потом все так закрутилась, что я о ней и забыла. Но сейчас покраснела той самой удушливой волной стыда. Вот кто была свидетельницей моего позора.

— Танеферт, дорогая, — узкая ладонь погладила меня по спине. И я, непроизвольно дернувшись, резко распрямилась. Знает ведь на какие точки надавить. Еще бы, она ж организатор свингер пати.

Я опять покраснела. А думала, что жарче быть уже не может. Зато Тамит, похоже, чувствовала себя прекрасно.