Невеста фараона

В любви же клялся полчаса назад, — А ты? Ты куда?

— Что он вообще тут делал? — запоздало озадачился мой кузен и глянул на Ахмеса с подозрением.

Тот опять икнул. Совершенно невинно. Потом расслабленно помахал мне рукой и заявил:

— Кто защитит тебя лучше, чем смотритель царских сандалий!

— Хранитель! — буркнул смотритель, то есть хранитель.

— Точно, — Ахмес погрозил ему пальцем, — Ему сам царь свою обувь доверяет. Да будет он жив, здрав и все такое…

— Богохульник, — возмутился мой кузен.

— Не то слово, — не стал спорить с ним Ахмес и подмигнул мне, — Держись за этого парня.

— Она тебе не сестра, — снова возмутился кузен, — Она царю сестра!

(В Древнем Египте обращение сестра имело значение «возлюбленная»).

Ахмес замахал на него руками, мол, он же не против. Царю, так царю.

— Эй! Ты же не оставишь меня?! — нет, ну что за гад! Почему он меня бросает!

— А я к Тамит. Мне, знаешь ли, разрядка нужна! — тут он подмигнул Джихутимесу и поинтересовался, — Как там сегодня? Много девок красивых?

Кузен тут же пошел красными пятнами.

"— Я в такие двери не захожу.

— Ну, и дурак. Многое упускаешь в этой жизни. Красотки, конечно, не заменят ту единственную, которую хочет твое сердце, но тело-то ублажат.

С этим многозначительным замечанием он выкатился вон, оставив нас с Джи-Джи в размышлениях.

— Ужасный тип, — выдвинул кузен, когда неровная поступь Ахмеса затихла вдали коридора.

Я кивнула. Настроение мое из боевого упало в пучину темного отчаяния. И вот с чего бы? Подумаешь, какой-то там подлец отправился искать себе венерические приключения. Ему же хуже, в конце концов. В прямом смысле этого выражения, между прочим.

Но несмотря на отсутствие оптимизма нужно было как-то жить дальше. Я глянула на Нешу, все еще жавшуюся к стене:

— Ты больше не можешь ходить в одних фиалках. Возьми какое-нибудь мое платье. Попроще, ты все-таки служанка, а не госпожа.

— Ты хочешь, чтобы эта девочка стала твоей главной служанкой? — тут же спросил Джи-Джи.

Я оценивающе оглядела недоразумение, которое и опахалом-то владела далеко не виртуозно. И все же… в ту ночь Ренепет, когда Танеферт пряталась в комнате, а в коридорах дворца повстанцы убивали ее защитников, рядом с ней была именно она. Насмерть перепуганная, но не сломленная. Я помню ее огромные глаза в темноте под столом. Мы сидели там, держась за руки. А потому сейчас я уверенно кивнула.