Невеста фараона

— Я поняла, почему ты толкнул меня в воду, — я глупо хихикнула, уже блуждая в серой дымке сгущающегося сна, — Ты меня проверял! Я не похожа на Танеферт. А она не умеет плавать!

— Ты стала немного необычной, но ты все еще моя Фриш, — его губы касались легко, оставляя теплые воспоминания о нашем последнем лете, о том, что было за несколько дней до страшной ночи Ренепет.

— Что меня выдало? — я улыбнулась, и попыталась поймать его поцелуй. Не вышло, он дразнил меня касаясь губами невпопад, то щеки, то виска, то носа, — Точно, я поняла.

— Тебе надо вспомнить, Фриш, — его дыхание обожгло губы.

И все. Можно сказать на самом интересном месте. Неужели этот гад опять меня чем-то опоил?!

— Определенно!

Я вздрогнула и открыла глаза. Я сидела в пустом VIP-зале кинотеатра. Не в кромешной тьме, потому что на экране мелькали белые с черными прожилками надписей технические кадры.

— Этот гад по-другому не умеет.

Я повернула голову. В соседнем кресле расположилась Танеферт. В своем парадном одеянии, в парике и украшениях.

— Он сказал, что мне нужно что-то вспомнить."

"Я задумалась. Он меня поцеловал. Опять. Может быть, и сейчас целует обмякшее тело. Вот же действительно гад.

— Собачье дерьмо! — это мы разом выдохнули. И хихикнули.

— Давай, выкладывай, — потребовала я, а то у меня голова пухнет от подозрений. Меня, то есть тебя постоянно кто-то хочет убить. Ты знаешь, кто?

Она вздохнула:

— Кто-то всегда хочет тебя убить, если ты чего-то значишь в этом мире.

Я бы поспорила, но на это времени не было. Поэтому спросила прямо:

— Почему ты подозреваешь Ахмеса? Он милый парень, когда не подсыпает зелье в вино.

— Смотри, — она кивнула на экран.

И я увидела фильм, словно снятый Танеферт на телефон. В ее спальне горела лишь одна масляная лампа. Ее желтые всполохи вырывали из тени переруганное лицо Неши. Как всегда со съехавшим на глаз венком, но на этот раз одетую в какую-то белую хламиду.

— Тише, госпожа, — шептала она, и голос ее дрожал, — Они нас не найдут.

За стенами огромного дома Сына царского в Инбу Хенж бушевала буря. Не ветер, не шторм, а восстание, устроенное недовольными людьми. Они кричали и дрались с военными, с теми, кто защищал действующего правителя. Город раскололся на две части — недовольные наместником царя и те, кого все устраивало. Что послужило триггером уже сказать трудно.