Невеста демона

И теперь уже в умывальне в воздухе зависли предметы мыльного обихода.

Что делать?.. Что делать? Что же делать?!

Делать ничего не пришлось, потому что от третьего удара демона дверь разлетелась в щепки, а я едва устояла на ногах.

И вот стоит он предо мной – огромный и в ярости, но в человеческом обличии. Хотя последнее утешало мало.

Естественно, я не выдержала и завизжала. Громко и отчаянно.

– А ну замолчи! – рыкнул он, и я попятилась.

– Не подходи! – продолжала вопить я.

И это стало роковой ошибкой.

Зраку надоели мои вопли, и он, протянув огромные ручищи, схватил меня и зловеще проговорил:"

"– Попалась!

У меня душа ушла в пятки.

А зеленоглазый бесчинствовал. Не позволяя мне опомниться, ловко перекинул через огромное плечо и понес в направлении… кровати.

Вот тогда-то я и поняла, что все… Это было началом конца.

Я забрыкалась, замолотила кулачками по его огромной спине, но крупицы сознания, не поддавшиеся панике, услужливо сообщили, что мои удары для него не более чем укусы надоедливой мошкары.

– Пусти-и-и-и-и-и-ите… Ай!

Я резко замолчала.

Потому что меня ударили. Шлепнули. По попе. Очень ощутимо.

И почему-то шлепок отрезвил, заставил прекратить истерику. Одно дело, когда тебя бьет по попе любимый (про любящего молчу) брат, и совершенно другое – чужой мужчина, демон, в чьи владения забросила воля Темнейшего.

Попа сразу же загорелась огнем, а из глаз брызнули слезы.

Но дальше стало только хуже…

Меня едва ли не швырнули на кровать.

Я рухнула лицом вниз…

Опомниться мне тоже не дали.

Сначала я почувствовала на спине горячее дыхание зеленоглазого, потом ощутила тепло его тела.

Потом… как он навис надо мной.

Собралась в очередной раз завизжать, уже от неподдельного ужаса, когда меня снова бесцеремонно схватили за талию и одним движением перевернули.

Никогда не забуду эту картину, до глубокой старости помнить буду.

– Шутки закончились… детка, – слова демона звучали особенно иронично в оглушающей тишине. – Ты полностью в моей власти. Я могу с тобой делать, что хочу, – пауза, зловещая такая, – и как хочу! – и это говорят мне, невинной деве! – Ты ничего не можешь сделать.