Невеста черного Медведя

 — Мужское дело — воевать. А внучок мой уже давно не младенец.

— Что же. Тогда, где малые дети?

Женщины помялись.

— На месте мальцы, — призналась старуха. — Просто в домах держат. От вас прячут. Слух был нехороший, воевода, что мужчин, и малых, и старых вы убиваете. Да и кто вас, лесных, знает. Что у вас на уме. Вот и попрятали.

— Что за бред ты несёшь, старая. Вас и пальцем не тронули. Или как раз, наоборот, нужно вам силу свою показать, чтобы дошло, что к чему.

Женщины головы опустили.

Иоран бросил на меня внимательный взгляд.

— Значит так, деревня теперь под нами. Узнаю, что связь держите с теми, кто в лесу схоронился, — забью кнутом до смерти и повешаю на деревенские врата. Тронете женщину, что пришла со мной — язык вырву. Ты поняла, старуха?

— Да. Что ты, воевода, я же как лучше хочу. Уму разуму её молодую учу.

— Я сам её научу чему нужно. А вы сидите ровно. И ещё: услышу, что по деревне сплетни обо мне или Лизе пошли — розги по вам запляшут. Ясно!

— Конечно, воевода, конечно. Мы молчком.

Ещё раз зыркнув на нас грозным взглядом, мужчина вышел.

Какая муха его укусила? Непонятно!

Во дворе толклась ещё пара лесных.

Подойдя к ним, Иоран о чём-то спросил. Я видела, как шевелятся его губы. Наверное, весть какую, разведчики принесли. Или нашли доказательства, что мужики деревенские в лесу затихорились.

Тяжело вздохнув, я улеглась набок.

Скукота такая. В лесу веселее было: там хоть работа какая-никакая была. И Фав. А тут две грымзы.

На улице начало смеркаться.

В избе какое-то время царила тишина.

— Ты не думай там себе, — негромко зашипела старуха, наконец, нарушив безмолвие. — Такой мужик не про такую простушку и дурнушку как ты.

— Не беси меня, старуха, — огрызнулась я. — нажалуюсь на тебя, и получишь сполна.

— Не дерзи моей мамке, — вдруг показала признаки разума Малашка. — Много о себе возомнила. Нажалуется она. Думаешь, я мужика совратить не смогу. Ха! Один уже был — лучший лесничий — много за ним кто увивался, да ни одна не догадалась под него упасть.

— Ну, попробуй, — хмыкнула я, — посмотрим, кто из нас ему милее окажется.

Её слова меня задели.

Была в них доля правды. Что ни говори, а окручивать и соблазнять мужчин я никогда не умела. Один Пётр у меня и был. А больше не глядел никто. Только сейчас это поняла.