Невест-то много, я -- одна

— Откуда?.. Вы целительница? — подался он ко мне. — Что-то почувствовали?"

"— Почувствовала... — тихо протянула я, поправила прическу, привлекая внимание к своим седым локонам, в надежде, что работающие здесь люди всё же больше понимают, чем курицы-невесты. И, кашлянув, добавила. — Нет, я не целительница.

— О... — спал с лица мужчина и потер грудь слева. Понял, о чем я. — Скажете?

Я помялась. Настроение испортилось, в горле встал ком, а к глазам подкатили слезы. Ненавижу это!

— Говорите, леди. Не бойтесь, — правильно понял заминку охранник и устало вздохнул.

— У вас два дня. Ночью, во сне... — еле слышно проговорила я и прикусила губу. — Простите...

— Спасибо! — неожиданно просветлел он лицом и низко мне поклонился. — Уф, просто камень с души сняли. Я уж боялся, что мучиться буду или что страшное. А во сне — это счастье. У меня сильные бо́ли, лекари говорят: опухоль и, дескать, щупальца она по всей грудине пустила.

Я покачала головой и всё же не сдержалась, сморгнула слезинку.

— Не плачьте, леди, — схватил меня за руку и несколько раз ее поцеловал обреченный мужчина. — Я слышал, тяжкая эта ноша. Примите мои искренние сожаления, что вам пришлось пережить гибель и принять после возврата с того света такой трудный дар.

— Легкой смерти и счастливого забвения, — произнесла я фразу, которую мне подсказали когда-то очень давно жрецы в храме.

Анри молчал, слушая наш разговор. Не проронив ни слова, предложил мне руку, и мы пошли обратно. И лишь при входе в приемную главы отдела ментальных расследований он заговорил:

— Его сиятельство не сообщил, что вы.

— Я не говорила ему. Это работает лишь при личном контакте и при... близкой кончине. Мне еще повезло, я не вижу, как некоторые, лишь при одном только брошенном взгляде. Мне жаль, что он умрет.

— Кто умрет? — не нашел более подходящего момента его сиятельство, чтобы выйти из своего кабинета. — Эрика? Вы плакали? Что случилось?

И тут у меня сдали нервы. Я развернулась, выскочила из кабинета и стремительно полетела к уборной.