Невест-то много, я -- одна

Поцеловала в щеку и шепнула:

— Люблю тебя. Ты самый лучший в мире мальчишка. Сдавай хорошо экзамены, а на каникулах я сдержу обещание. Проколем тебе ухо и вставим сережку. Маркиза я беру на себя.

— Точно? — просиял он.

— Зуб даю.

— Я тебя обожаю! — подхватил он меня в объятия, приподнял и покружил.

Со стороны старшекурсников тут же долетели свист и улюлюканье. Но мы не стали обращать на это внимание. Попрощались, Лекс пожал руку расчувствовавшемуся Гайрасу, забрал свой саквояж и пошел к воротам.

Я поднялась с помощью лакея обратно в экипаж, но мы не успели еще тронуться с места, так что я услышала:

— Эй, ушастый! — крикнул один из взрослых парней.

Тут он переглянулся с друзьями и загоготал. Ведь всем очевидно, что я старше Лексинталя.

— Это моя будущая мачеха, — со снисходительной улыбкой громко ответил он им. — Правда, она потрясающая? Мы с отцом сами себе завидуем.

Родители лицеистов, приехавших не в одиночестве, навострили уши и принялись на меня поглядывать.

А так как мы договаривались, что Лекс не будет болтать об этом на весь мир, то я поймала его взгляд и издалека погрозила кулаком.

Мальчишка понял, прикусил губу и добавил:

— Правда, она пока сопротивляется и не соглашается на помолвку. Но это ничего.

— Ого! Я бы такую прелестницу тоже...

Сказать пошлость рыжему парню не дали друзья. Пихнули в бок, и он проглотил окончание фразы.

Чувствую, я уеду, но обсуждать меня еще будут.

— Эй, эльфёныш, а она приедет тебя навестить? — крикнул кто-то в спину удаляющемуся парнишке.

— Конечно. Она же моя будущая мачеха.

Вот ведь прохвост! Я рассмеялась и велела трогать.

— Хорошо, что его сиятельство не поехал с нами, — не глядя на меня, вроде как сам с собой беседует, обронил Гайрас. — А то бы ведь надрал уши поганцам наглым.

— Да бросьте, Гайрас.

— А бывало и хуже, леди? — глянул он на меня.

— Бывало, что дубиной отбиваться приходилось, — хмыкнула я. — И заклинания применять.

— Плохо.

— Ну да, хорошего мало. Но я выросла в нищете, в приюте. Не забывайте об этом. Там выживают в целости и сохранности только сильные, те, кто за жизнь зубами держатся.