Невест так много, он один

Густые волосы, в которых не наблюдалось и намёка на седину, были уложены в высокую причёску, украшенную гребнем, усыпанным драгоценными камнями. Драгоценности украшали и шею, и уши, и руки незнакомки. И её можно было бы назвать красавицей, если бы не выражение капризной надменной брезгливости, исказившей черты лица, когда она смерила нас взглядом.

– Рикка-а-ардо, – недовольно протянула она.

– Здравствуйте, мама, – с лёгким вздохом поклонился он и, поднявшись по ступеням, поцеловал руку леди. – Какими судьбами вы здесь?

– Ах, оставьте! Неужели я не могу навестить собственного ребёнка, – повела она плечами, делая вид, будто не замечает внука.

Маркиз хмыкнул и с непроницаемым лицом повернулся ко мне. Впрочем, дама его опередила:

– Что за девку вы привели в наш дом? Ваш отец в гробу перевернулся бы, увидь он, как вы попираете приличия.

У мальчишки лицо пошло пятнами от сдерживаемой злости.

– Мама, это́, как вы изволили выразиться, ваш внук и мой сын."

"– Ах, бросьте, Риккардо. Ваш опрометчивый поступок юности не должен портить всю оставшуюся жизнь. Я вам давно говорила, отправьте мальчишку к ушастым. Пусть сами разбираются, коли уж та беспутная особа…

Я слушала и понимала, что не только мне не повезло не иметь любящей семьи.

– Довольно! – голосом, которым можно было бы лёд колоть, перебил её маркиз. После чего повернулся к нам. – Лекс, леди Эрика, прошу вас, входите.

– Где леди? – будто и не заметив резкости сына, встрепенулась вдова прошлого маркиза.

– Леди Эстебана, полагаю? – выступила я вперёд, сбросив с волос капюшон и легонько задвинув себе за спину еле плетущегося к ступеням мальчишку.

У неё взметнулись брови, и с выражением лица, будто увидела говорящую кошку, она повернулась к лорду Риккардо.

– Это… что?!

– Леди, в вашем возрасте нужно бы поберечь себя. Зачем же вы приехали в такую даль? – продолжала я, вызывая огонь на себя. Доводить людей до белого каления я умею хорошо. – Прика́жете послать слугу к аптекарю за растиркой на змеином яде?

– Что?! – оторопела она.