Моя. По закону мести

Но только ярким светилась в голове одна лишь мысль: Ирбис настолько дорог ей, что не может она без слез смотреть на его синяки, ссадины и раны.

– Скоро все закончится, слово даю, Дуняша, – негромко пробормотал Георгий и сел, попытался ухватить девушку за ладонь, но Дуня выскользнула из постели.

– Ты с моим отцом воюешь, я же не дурочка, понимаю все, – всхлипнула Дуня, пятясь назад, к ванной, – он очень подлый человек!

– Дуня! – громче позвал Георгий.

– Ты не понимаешь! Он же специально это все! Чтобы я с тобой… меня к тебе… а теперь я…, – всхлипнула Дуня и торопливо закрыла за собой дверь.

Прохладная плитка на стенах немного остудила пыл, когда девушка прижалась к ней лицом. Дуня поняла, что слезы только сильнее заструились по щекам.

Она ведь понимала, что Ирбис не станет использовать подлые приемчики, а вот отец…

– Дуняша, открой дверь, или вышибу, – спокойный голос проник в сознание девушки.

Первая мысль была – не послушаться. А потом Дуня представила, как Ирбис наваливается раненым плечом на прочную преграду.

Дуня провернула защелку. На пороге стоял Георгий. Удивительно прекрасный в своей наготе. Возбужденный, да. Но совсем не мощное тело завладело вниманием Дуняши. Пусть она и ощутила искорки нараставшего желания.

Дуню привлек взгляд Ирбиса. Обманчиво спокойный, обволакивающий.

– Ты не договорила, – тихо произнес Георгий, – а теперь ты… «что»?

– А теперь я просто не знаю, как уйти, – потерянно прошептала Дуня, опустив голову. Волосы закрывали лицо, но Дуне и этого показалось мало, поднесла ладони к пылающим и мокрым от слез щекам.

Яркий свет внезапно зажегся и ослепил девушку. И не только свет, яростный взгляд потемневших глаз обжег Дуняшу еще сильнее. Полыхнул так, что девушка едва не упала.

– Собирайся. У тебя пять минут, – отчеканил Ирбис и развернулся.

Дуняша с тоской смотрела на широкую спину, скрывшуюся в гардеробной.

– Время, Дуняша! – рявкнул Ирбис, а Дуня засуетилась, увидев, как Георгий надевает обычный свитер и джинсы.

Уже? Выходит, то самое время наступило именно сейчас? Ей пора домой…

Дуня поджала губы, пальцы немного тряслись, но девушке удалось кое-как одеться.

Дуня уговаривала себя не плакать. Потом, будет время и для слез. А пока что нужно делать так, как велит Ирбис. Он ведь ничего ей не обещал. Абсолютно ничего.

А она сама виновата. Полезла к нему с расспросами, с чувствами своими, со страхами.