Моя. По закону мести

А приоткрытые розовые губы наводили на мысль, что ему до одурения понравилось изучать их своим ртом.

– Мне ехать в халате? – не сразу до слуха Ирбиса донесся негромкий вопрос.

– Чего? – буркнул Ирбис, а девушка шагнула назад.

Гоша с великим трудом не сделал синхронный шаг. Казалось, что этот чертов узел привязал и его самого к тонким пальцам.

Черт дери! Да ведьма она, что ли???

– Вы мое платье порвали. Мне в халате ехать? – спокойно, словно общалась с тугодумом-шкетом повторила Дуня.

Ирбис прикинул, как его парни будут пялиться и пожирать глазами стройные ножки малышки, которые мелькали под халатом.

Да вот уж хрена с два! Только через его, Гошин, труп. А помирать Ирбис не собирался еще очень-очень долго. Не зря же год назад выкарабкался с того света после «огнестрела».

– Решим вопрос, – отрывисто бросил мужчина и отвернулся.

* * *Дуня смотрела на широкую, затянутую в темно-серый пиджак спину.

Широкие плечи, мощная шея и коротко-стриженный затылок совсем не пугали Короткову. Главное, что Ирбис больше не сверлил ее суровым и жутким взглядом, от которого хотелось спрятаться.

Георгий вышел из спальни, а Дуня выдохнула. И даже как-то захотелось присесть. А лучше – спрятаться под одеяло. Но тут же вспомнилось, как она лежала там, на постели, в крепких мужских руках, голой.

Дуня неловко заправила непослушную прядку волос, выпавшую из пучка. И пока девушка пыталась вернуть ее на место, подняв руки к затылку, дверь негромко хлопнула.

Мягкий халат вновь распахнулся на груди, хорошо, что Дуня успела надеть белье.

Девушка ощутила недовольные и дикие глаза на своем бюсте. И ведь некстати вспомнила, что лифчик – практически прозрачный."

"В одной руке Ирбис держал сложенные стопкой вещи. В них Дуня узнала ту самую одежду, что принесли для нее в клинику после приступа аллергии. Выходит, они все еще были в доме Георгия Матвеевича.

Мужчина надвигался на нее, а Дуня, в коем-то веке, не спасовала. Просто стояла и смотрела с настороженностью.

Ирбис подошел вплотную к ней. Дуне пришлось вскинуть голову, чтобы смотреть в темные глаза. Руки она опустила, неосознанно накрыла ладонью непослушную ткань халата.

– Переоденься, – отчеканил Ирбис.

– Хорошо, – кивнула Дуня.

– Это приказ! – рыкнул Ирбис, а его ноздри раздулись, как у дикого хищника, напавшего на след раненой жертвы.

Вот только Дуня устала быть жертвой.