Моя. По закону мести

Незнакомец, приятель Ирбиса, негромко присвистнул, а девушка боялась даже пошевелиться. Но пути назад уже нет. Она произнесла эту фразу вслух, сжигая мосты за собой.

– Гоша, если девочка не по нраву, так я готов, – выдал приятель Ирбиса.

Дуня чувствовала на себе взгляд Тахирова. Но душу выжигали другие глаза, темно-карие. Ледяные. Опасные.

– Понял, понял, отваливаю. Пойду водички попью, – вскинул руки ладонями вверх приятель Георгия и тут же поднялся со своего места.

Охрана пропустила мужчину, и теперь за спинами амбалов Дуня осталась наедине с Ирбисом.

– Раздевайся, – хлесткий приказ прозвучал как удар кнута. Дуня вздрогнула. Вскинула загнанный взор на Ирбиса. – Хочу знать, за что плачу такие бабки.

Дуня судорожно сглотнула. Онемевшие пальцы с трудом ухватились за бретельки платья. Легкая почти прозрачная ткань стекла по талии, вниз, к ногам.

Дуня стояла, глядя прямо перед собой. Знала, что на ее теле нет лишних килограммов. Скорее, наоборот. За последний месяц она похудела еще больше, из-за нервов и стресса.

"Стеснялась ли она в эту секунду? Ей стало все равно. Апатия захлестнула новым витком. Дуня понимала, на что шла, что именно предложила Ирбису.

– Дальше, – хмуро рыкнул Георгий.

А Дуня наконец перевела на него взор. Догола?? Прямо здесь, в шумном зале ночного клуба???

Девушка ощутила, как мокрая дорожка побежала по щеке и ниже. Плачет? Ну вот, теперь Ирбис точно откажется!

Зло смахнув слезу ладонью, Дуня завела руки за спину, чтобы расстегнуть крючки белья.

– Достаточно! – рявкнул Ирбис и медленно пригубил напиток. – Одевайся. Со мной поедешь.

– Х-х-хорошо, Георгий Матвеевич, – почти прошептала Дуня.

Видела, как мужчина усмехнулся. Значит, услышал ее слова.

* * *Глава 7

Гоша старался не дышать. Пытался контролировать каждое движение, каждый жест.

Чуял, что ходит по острию. Когда любая мелочь может спровоцировать взрыв.

А взрыв будет. Ирбис уже ощущал приток адреналина. Пара секунд, и он разнесет не только чертов клуб, но и все, что вокруг.

Дуняша пришла. Сама. Он мог бы радоваться, что оказался прав. Отпустил ее, чтобы она сама вернулась.

Но нет, радости не было.

Видел отчаяние на красивом лице. Апатию. Безразличие человека, к которому пришло понимание, что иного выхода нет.

А чертово платье только подхлестывало мужское нетерпение и жажду по хрупкой принцессе.

Когда это случилось? Когда девчонка умудрилась так зацепить черствого Ирбиса?

Гоша и сам не знал.

Отпустил ведь.