Несознательный

Хоть здесь и есть наш пункт назначения, сходить сегодня мы здесь не будем, едем дальше до станции Иркутск. Так повелось, сначала директор нового завода должен быть представлен городским партийным бонзам и только потом может заниматься своими делами. Можно ли было иначе? Да, но даром это не проходило, потом ни одного вопроса не согласуешь, а все через Москву решать не получится, поэтому хорошие отношения с местной партийной властью залог успешной работы. Ну а раз директор едет в центр, то и нам отклоняться нельзя, к тому же надо учитывать, что найти приличное жилье на первое время в Иркутске-2 мы не сможем, там его просто нет.

— Прошу обратить внимание, — беру на себя роль гида, зачитывая выжимку из информации, любезно предоставленной вычислителем, — сейчас мы находимся на станции Иркутск-II, бывшая станция Иннокентьевская, названа она была так в честь первосвятителя земли Иркутской Иннокентия I (Кульчицкого). Первый поезд прибыл на эту станцию 27 июля 1898 г.

по одноколейному пути, вторая колея транссибирской магистрали была построена только к 1916 году. 14 декабря 1917 г. на станции Иннокентьевская сформировался Совет рабочих и солдатских депутатов Иннокентьевского района. В его состав вошли солдаты, железнодорожники, рабочие и мастеровые в количестве 79 человек. В исполком было избрано 15 человек от рабочих и 8 солдат. Совет осуществлял свои функции на территории Иннокентьевского района до 9 июля 1918 г. тогда здесь появились белочехи и колчаковцы. Советская власть была восстановлена только 10 февраля 1920 г. С апреля 1929 года, поселок Иннокентьевский стал именоваться Ленинским районом города Иркутска.

— Вижу, отлично подготовился, — подал голос директор будущего моторостроительного завода, — это хорошо. А что расскажешь по текущему состоянию района?

— По текущему состоянию пока ничего не скажу, — пожимаю плечами, — надо пробежаться по району посмотреть чего и как.

Но вряд ли мне это позволят, район считается секретным, так что отловят меня на раз, а потом еще и осудят на пять лет расстрела.

— Пять лет расстрела? — Смеется он. — Очень интересное наказание, подарить лишние пять лет жизни своему врагу.

— Ожидание смерти хуже самой смерти, — извлекаю на свет сентенцию будущего.

Хрунов несколько секунд размышляет, а потом кивает в ответ:

— Да, это действительно так.