Несудьба

Он же не ударит девушку, да? Хоккеисты же все джентльмены до мозга костей, это же не миф? Или… Вид у него такой, словно он готов одним ударом мне по макушке треснуть и вбить меня как столб в землю.

Нет, а что злиться-то вообще? Это не у него из-за меня майка вся в горячем кофе, испорченное настроение и уже три минуты опоздания на рабочее место. В конце концов, думать головой и смотреть по сторонам хоть иногда не мешало бы.

– Повтори, – говорит он, подходя ко мне. Боже! Я едва достаю ему до локтя. Я со своей комплекцией и с обычными людьми не слишком большой смотрюсь, а с этим лосем так подавно.

– Я попросила быть осторожнее, – произношу уже спокойнее, потому что где-то на краю моего сознания все еще лежат остатки инстинкта самосохранения.

Кофе уже перестал быть горячим, конечно, и я отпускаю майку, скривившись от неприятного и липкого ощущения на коже.

А он все стоит. Причем просто стоит и смотрит на меня как на невоспитанного ребенка. Да-да, мистер лось, я ребенок, а детей бить нельзя, можете идти, иначе я пожалуюсь маме.

Блин, да когда там пробежка кончается? Где мой «Титан»? Мне очевидно требуется помощь! И слава богам, пока не медицинская.

– Ты назвала меня кретином, – оживает шкаф. Боже, серьезно? Задела самолюбие? Какой кошмар.

– В первую очередь я попросила быть осторожнее. Я чуть не упала и не оставила себе ожог из-за вас.

– Меня? Это ты выперлась на середину дорожки.

– Я шла по самому краю, не моя вина, что вы занимаете большую ее половину. А теперь спасибо за испорченную майку, день и настроение, мне пора идти.

– Отпустите, мне нужно идти, – говорю, надеясь, что голос не дрожит позорно.

– Слушай сюда. – Он наклоняется ко мне, и от этого становится еще страшнее. – Я понятия не имею, кто ты такая, но за языком своим надо следить, поняла?

– А то что? – звучит где-то сбоку, и клянусь, мне сильно все равно, кто это, я просто выдыхаю в облегчении и прикрываю глаза.

– Слышь, мужик, тебе какое дело? Иди куда шел.

– Я сюда и шел. – Мне на плечо ложится тяжеленная рука, и я открываю глаза, замечая Лешку Захарова. Ты же мой хороший.

– И руку свою убери. – Еще один голос и еще одна рука на моем плече. Это Колосов.