Несудьба

Столовая маловата для всех хоккейных клубов, что тут присутствуют, поэтому нас поделили по два и отвели ровно тридцать минут на посещение. Не успели – можете быть свободны. Я же говорил, как в детском лагере. А может, в тюрьме, не знаю. Короче, в целом все строго, но это развивает дисциплину, поэтому никто не жалуется.

Кроме меня, и то из-за того, что столовую пять раз в день нам придется делить с «Титаном» и лишний раз смотреть на их лица, словно нам мало.

Мы подходим к зданию всей толпой, и я морщусь, замечая Максима.

Ищу глазами Аленку и нахожу через минуту: она спешит к своей – меня тошнит произносить это – команде с другого конца территории. Там медпункт, нам говорили, и работать она будет там, но расписание никого не обходит стороной.

Она осматривает всех присутствующих, пока мы ждем открытия столовой, и ее глаза внезапно останавливаются на… мне? Она улыбается широко и искренне, машет рукой и идет вперед, и я почти успеваю поверить в счастье, как из-за спины моей выходит Ольга Сергеевна и они сжимают друг друга в объятиях, счастливо улыбаясь.

Они дружат, что ли? Я слышал краем уха, Коваль вроде говорил, что они общаются, но что прямо подруги такие, немного неожиданно.

А еще очень нервно. Почему обниматься с тренером команды соперников ей нормально при всех, а встречаться с одним из игроков – нет? Что за двойные стандарты?

– Малышка, – говорит кто-то из ее команды, и это даже не Макс.

Она поворачивается и громко заявляет не только ему, но и всем, что Оля, вообще-то, ее подруга и никто не посмеет ничего ей сказать.

А я почему под это правило не попадаю-то, а?!

Через три минуты мы все уже сидим за столиками, я оказываюсь за одним с Ковалем и Тимуром, но взгляд мой прикован только к соседнему ряду столов.

Но когда через три минуты ее дружок подходит к ней и со слишком довольным видом протягивает ей шоколад, все спокойствие, которое еще оставалось внутри меня, окончательно испаряется и я бью кулаком по столу, зажмуриваясь на пару секунд.