Несудьба

А втройне – когда выхожу из магазина и понимаю, что Матвеев вообще никуда не делся, а все еще стоит и ждет меня.

Но я совершенно не готова идти с ним до самого дома.

Во-первых, мне совсем-совсем это не надо. А во-вторых… На самом деле, мне страшно. Это от ледового до цветочного идти через центр и кучу людей, а вот от цветочного до дома. Через дворы многоэтажек, где вообще небезопасно, честно признаться.

Именно поэтому я решаю вернуться во дворец, а там. Не знаю, придумаю что-то. Банально пересижу минут двадцать и вызову такси или, если встречу кого знакомого, попрошу о помощи.

И он и правда идет за мной, от всего происходящего мои глаза закатываются все дальше и дальше.

– Не выглядишь ты очень счастливой со своим этим непонятным парнем из недокоманды, – выдает он, рождая внутри меня еще большую злость.

Зачем он это делает? Хоть кто-нибудь может объяснить? Для чего? Ему просто доставляет удовольствие издеваться надо мной? Или нравится смотреть, как я злюсь? Может, он энергетический вампир? Питается чужими эмоциями и все такое, иначе я и правда не понимаю, зачем ему все это нужно.

И мне так отчаянно хочется защитить Сережу! И весь «Феникс», который мне так дорог. Защитить так, как они каждый раз защищали меня. – Счастливой я не выгляжу, потому что ты рядом. А с Сережей я счастлива всегда. – Не слежу за языком, даже не понимая, что такая дерзость может нести за собой нехорошие последствия. Но никто не должен говорить плохо о моих близких! А они все близкие для меня. Булгаков – особенно.

– Поэтому злая такая?

– Да, – качаю головой и перехватываю букет поудобнее. Большой купила, тяжелый, – потому что предпочла бы преодолевать путь в одиночестве.

– А я соскучился.

– А я ни капли.

– Не веришь, что я могу измениться?

– Честно? – поворачиваюсь к нему лицом и смотрю в глаза впервые за все это время. – Не верю. Потому что меняешься ты только в худшую сторону. И мне максимально некомфортно рядом с тобой сейчас. А даже если и изменился… Ну, мне уже все равно. Ты все сделал для того, чтобы мне было все равно.

– Послушай, Аленушка, – он оголяет свое нутро. Все, что прятал и пытался скрыть весь сегодняшний день, вдруг обнажается. Маска доброго Максима, который «на самом деле изменился» слетает со свистом, и он хватает меня за плечи, притягивая к себе. Близко, противно, а главное, очень больно.

– Что тебе надо от меня, а? – Я заставляю себя быть серьезной и злой, просто чтобы снова не обнажить свою слабость перед ним.