Несносные дочери леди Элизабет 2

– Лейна Селестия восхитительно играет на клавесине, – объявила лейна Ирен, когда мы расселись. – Не могли бы вы порадовать нас своим искусством, дорогая?

Селестия скромно потупила глаза, хотя было очевидно, что она готовилась к этому моменту:

– Если общество пожелает, я не смею отказывать.

Она грациозно опустилась на скамью перед инструментом и начала играть сложную мелодию, которую я узнала как «Лунную сонату» Аристея, известного солтеррийского композитора. Играла она действительно неплохо, хотя, на мой взгляд, слишком много внимания уделяла собственной позе и выражению лица, демонстрируя публике своё «глубокое переживание» музыки.

Когда она закончила, раздались аплодисменты, и лейна Ирен повернулась к нам:

– А может быть, лейны Андерсен тоже порадуют нас своими талантами? В Лавении, я слышала, особенно ценят музыкальное образование юных леди.

Я почувствовала, как напряглась Лорен рядом со мной. Музыка никогда не была её сильной стороной – она предпочитала стрельбу из лука и верховую езду любым изящным искусствам.

– К сожалению, я была слишком занята другими науками, чтобы посвятить достаточно времени музыке, – дипломатично ответила Лорен.

– А вы, лейна Амели? – с плохо скрытым торжеством в голосе спросила лейна Ирен, очевидно, полагая, что поставила нас в неловкое положение.

Я улыбнулась, поднимаясь с места:

– С удовольствием, лейна Ирен. Хотя должна предупредить, что мои таланты не в инструментальной музыке.

Я подошла к центру комнаты и на мгновение прикрыла глаза, собираясь с мыслями.

Это была старинная баллада о морской деве и рыбаке – печальная и тревожная мелодия, которой меня научила наша старая няня. Я пела на древнем наречии, почти забытом в Лавении, но звуки этого языка были настолько мелодичны, что не требовали перевода для понимания чувств, вложенных в песню.

Когда я закончила, в комнате повисла тишина. Я открыла глаза и увидела, что все гости смотрят на меня с выражениями, варьирующимися от удивления до откровенного восхищения.

– Это… необычно, – первой нарушила молчание лейна Ирен, явно озадаченная неожиданным поворотом событий. – На каком языке вы пели, лейна Амели?

– Это древнелавенийский, – ответила я с лёгким поклоном. – Язык наших предков, почти забытый в современной Лавении, но всё ещё сохранившийся в старинных балладах и песнях.

– Я никогда не слышал ничего подобного, – произнёс молодой человек с напомаженными волосами, и его голос звучал искренне впечатлённым.