Несносные дочери леди Элизабет 2

Он бережно коснулся моего лица, проводя пальцами по моим щекам, по контуру губ. Его руки осторожно развязали пояс моего халата, и тот упал на пол шелестящим облаком. Я почувствовала лёгкую дрожь – от прохлады воздуха или от волнения, не знаю. Но Хэмонд тут же обнял меня, согревая своим теплом.

– Не бойся, – произнёс он тихо, целуя мою шею. – Я буду бережным с тобой.

Его губы скользили по моей коже, оставляя за собой огненный след. Он целовал мою шею, плечи, ключицы, каждый поцелуй был полон обожания и нежности.

Его руки плавно скользили по моей спине, по рукам, изучая каждый изгиб, как будто он хотел запомнить меня. Когда он дошёл до края моей ночной рубашки, он остановился, вопросительно на меня посмотрев.

– Да, – выдохнула я, и он аккуратно стянул с меня тонкую ткань.

Теперь у него не было преград, и я почувствовала себя одновременно уязвимой. Но Хэмонд смотрел на меня с таким восхищением, что все мои комплексы и стеснение растаяли.

Я помогла ему избавиться от одежды, мои пальцы дрожали от волнения, когда я расстёгивала пуговицы его рубашки. Его тело было сильным и красивым, с широкими плечами и мускулистым торсом. Шрам на груди говорил о том, что жизнь не баловала его, но это только добавляло мужественности.

Он осторожно поднял меня на руки и перенёс к кровати, опуская на мягкие подушки с такой заботой, словно я была из драгоценного фарфора.

Хэмонд лёг рядом со мной, его руки ласково гладили моё тело. Его прикосновения были трепетными, пробуждающими во мне ощущения, которые я думала навсегда потеряла.

– Моя Элизабет, – прошептал муж, покрывая поцелуями мою грудь, живот, бёдра.

Я изгибалась под его ласками, мои руки зарывались в его волосы, прижимая его ближе. Каждый поцелуй, каждое прикосновение посылали волны наслаждения по всему телу.

Мы любили друг друга медленно, наслаждаясь каждым мгновением. В его объятиях я чувствовала себя желанной, красивой, живой. Все страхи и сомнения растворились в волнах блаженства, которые накрывали нас снова и снова.

Когда наша страсть достигла пика, мы одновременно вскрикнули, сливаясь в единое целое.