Нерушимый 6

Как туман с горных вершин. Он побледнел, не веря своим глазам, и в ворота не спешил. Красницкий, наоборот, покраснел, и казалось, скоро начнет изрыгать огонь.

— Ну? — обратился я к Полозу. — А ты хотя бы десять из двадцати — сможешь? Только честно давайте, а не пас в руки, потому что все свои и вась-вась!

Он махнул рукой и встал в ворота, бурча что-то вполголоса. Больше всего на свете он хотел не ударить в грязь лицом. Нервничал, как перед матчем со «Спартаком», ну, или киевским «Динамо» — в данном случае «динамик» «динамику» глаз выклюет, да еще как!

В общем, у меня злость прошла.

— Парни, напоминаю: бьем честно. Замечу поддавки — засчитаю гол. Все поняли? — Он обратился к Кокорину: — Саша, ты первый.

Полоз встал в ворота, покрутил головой, разминая шею — словно без разогрева вышел.

Кокорин посмотрел на мяч, на Полоза, снова на мяч, разбежался и тупо несильно пнул во вратаря. Тот, конечно взял.

— Гол!

— Это чего это?! — возмутился Полоз и напрягся, подался вперед.

— Потому что, твою мать, бьем честно! — рявкнул Марокко, и помощник тренера робко объявил:

— Гол значит гол.

Кокорин побагровел и крикнул:

— Давайте перебью.

— Ногу себе перебей, — криво усмехнулся Денисов. — Дебил.

— Честно! — напомнил Марокко. — Или вы докажете, что яйца выеденного не стоите.

Денисов хотел и ударить красиво, и чтобы Полоз взял. Разбег, удар! Полоз угадал, прыгнул в правый угол и даже коснулся мяча, но тот скользнул в сетку.

— Гол, — объявил помощник виновато. — 2:0, выходит?

— Входит! — проворчал Марокко. — Гарик, соберись!

Полоз собрался и отбил два честных мяча. Конечно, били не в полную силу, жалели своего, но и подставлять боялись.

— 2:2, — объявил помощник.

Настал черед Исаматова. Разбежался он нормально, но перед ударом снизил скорость, скосил глаза вправо, указывая вратарю направление полета мяча, и вправо же легонько катнул круглого.

— Одно из двух, — сказал я, — или Тимур случайно попал в вышку, или это поддавки.

— Гол, — констатировал Марокко, кося на меня глазом, и разразился гневной тирадой: — Вы совсем охренели? Или Исаматов русский язык забыл и не понял, что я сказал?

— Русский — мой родной, — огрызнулся узбек.

Марокко покраснел еще больше.