Нерушимый 6

Но вместо игрового азарта они начали лениво перепасовываться, лишь изредка выстреливая собой в промежутки между защищающимися, а потом возвращаясь в линию. Даже Погосян тормозил! А ведь никакой жары, как в Фергане перед дождем!

Димидко бегал туда-сюда вдоль стадиона и орал, махал руками. Я крикнул защитникам, чтобы хоть они показали класс, и Матвеич с Колесом побежали, Думченко рванул следом.

У нас в центральном круг остался один Клыков! У него вообще импровизировать получалось не очень, но на своей позиции он отыгрывал отменно.

Защитники наши почувствовали слабину противника и устремились в атаку, чтобы забить редкий для них гол. Матвеич и Колесо так вообще были напами и молодость вспомнили, утирая носы молодняку. Еще в центр сместился скоростной Бурак. Что ему делать в толкучке у ворот? А вот если вдруг мяч отскочит и тюменцы попытаются устроить быструю атаку, как когда мы забили третий гол в Фергане, так Бурак как раз догонит мяч, отберет, а в крайнем случае дернет за футболку или просто завалит противника подножкой.

Ну и пусть желтая карточка, зато опасности нашим воротам не будет.

Опасности и не было, и я чувствовал себя зрителем.

Наши прошли по флангу, выбили мяч на угловой. Тут же разыграли, кинули верхом в штрафную… Погосян! Удар…

Трибуны взревели, предвидя гол. Но нет, мимо — мяч пролетел в метре от штанги.

Теперь тюменцы подавали от ворот.

Но только выбили — тут же Матвеич с Колесом кинулись на одного, стиснули в коробочку, мяч отобрали, и снова все наши впереди пытались взломать оборону.

Удар издали! Ну? Я вытянул шею, но не увидел, что там.

Штанга, черт! Мяч отлетел в поле, и снова началось плетение футбольного кружева со смещением, сменой мест, рокировками всякими, с крестным ходом с оставлением мяча… О, уже и пяточки пошли.

Вальяжный футбол, блин, и академики с тросточками!"

"Правильно тренер на нас собаку спустил.

Правда я ни при чем, потому что в воротах. Или мне тоже вперед пойти? Типа создать численное преимущество на локальном участке поля? Димидко оглянулся, ткнул пальцем мне в грудь, напоминая об опасности счета, и что если вдруг кто ошибется, то последний — я. Погрозил кулаком для острастки.

— Игра заканчивается, когда свистнет арбитр, — орал он.