Нерушимый 6

Прикажешь есть — жует, отвернулся — он опять замер.

Я вопрос проигнорировал. Нужно и дальше давить, гнуть свою линию.

— Пригласите, пожалуйста, Юлию Брайшиц. Ко всему она — психотерапевт. Пусть побеседует с Хотеевым и сделает заключение.

Копылов вскинул бровь, подумал немного, и через минуту слегка удивленную Семерку привел санитар. Я посмотрел на нее в упор и потер пальцем висок. Она кивнула — поняла, мол, — и принялась читать мои мысли.

«Я сказал, что ты — психотерапевт. Теперь твоя задача — типа осмотреть парня и сказать, чтобы его отпустили на дневной стационар и отменили транквилизаторы или уменьшили дозу.

Семерка сжала челюсти и посмотрела злобно, ноздри ее раздулись.

— Ну спасибо! — процедила она, и я подумал — сейчас обматерит меня и откажется помогать, она-то на такое не подписывалась. — За бдительность, доктор, — закончила она, с ехидцей наблюдая за моей реакцией. — Теперь мы бы побеседовали с пациентом.

Фух, не слилась. Но весь ее вид кричал: «А с тобой мы побеседуем позже, и беседа не будет приятной».

«Юль, если ты ничего не понимаешь в психиатрии, я буду тебе подсказывать телепатически. Сейчас не пускай в палату Копылова и делай вид, что разговариваешь с Хотеевым, просто неси чушь, за пределами палаты ничего не слышно».

Подумав немного, Семерка сказала Копылову:

— Этот молодой человек проходит по важному уголовному делу, и нам он необходим для дачи свидетельских показаний.

Открыв дверь, врач собрался идти с нами, но Семерка остановила его, выставив руку и качнув головой.

— Извините, но нет.

Копылов вытаращил глаза, разозлился — он находился в своем ведомстве и имел полное право не пускать нас к Микробу и вообще выставить за дверь, но у нашего народа слишком велик страх перед правоохранительными органами, которые по щелчку пальцев могут превратиться в карательные, и он не стал нам препятствовать.

Семерка села на пустующую кровать, я спиной подпер стену подальше от нее. Юля окинула палату взглядом и сказала:

— Привет, Федор. — Микроб кивнул. — Я — Юля и типа врач, потому сейчас мы будем беседовать.