Непреднамеренное отцовство

И если раньше я, встретив его в округе садика, не удивлялась, то после слов Нажинского, что живёт Артём совсем в другой стороне, задумываюсь.

— Привет, Артём, — улыбаюсь. — Да, работы непочатый край.

— Оу, — хмурится. — Ну я ненадолго присяду? Честно-честно, всего десять минут. Заехал кофе выпить перед работой, вообще на вынос купил, а тут увидел знакомое лицо.

Он показывает стаканчик с кофе, а потом опускается на диванчик напротив. Мне нравится общаться с Артёмом. С легко, я не чувствую себя провинциальной и скучной, с ним весело и интересно, но… Сейчас мне как-то не по себе.

Моё внутреннее я, привыкшее к свободе принятия решений и действий, восстаёт и очень хочет сунуть под нос Нажинскому кукиш. Но это не игра.

Ловлю себя на том, что сейчас, общаясь с Артёмом, чувствую себя так, будто совершаю что-то противоправное. Испытываю напряжение, даже между лопаток начинает болеть.

— Ты что-то расстроена как-то, Сонь, — хмурится Бразинский, когда я пропускаю его шутку мимо ушей и не реагирую на неё. — С Яром поцапались?

— Что? — удивлённо вскидываю на него взгляд. — Нет, а должны?

— Да он вчера не в духе был, — пожимает Артём плечами. — Обычно в годовщину смерти что отца, что матери, он бухает. А вчера ещё и крупный контракт сорвался.

— Вчера была годовщина смерти его матери?

— Да, — кивает Артём.

— Расскажешь? — во мне вспыхивает интерес. Мне почему-то становится интересно, почему Нажинский такой, какой есть. И тут однозначно корни из детства. Не самого счастливого детства.

— Сонь, Яр — мой друг, — Артёму, кажется, становится неудобно. — Но ведь у вас ребёнок. Это семейное… В общем, не было там особой ласки и любви, понимаешь.

Перед глазами возникает образ маленького мальчика. Умного, чрезвычайно опрятного, но с печальными глазами.