Неповторимая

Марк был крупным широкоплечим мужчиной с обветренной и загрубевшей кожей, припорошенными сединой, словно пылью, волосами и морщинами, глубоко врезавшимися в лицо, которое словно светилось изнутри гордостью и благородством. Шона испытывала уважение к Марку всю жизнь, но сблизилась с ним только в последние пять лет. Как раз пять лет назад случилось то, что жители этих мест Шотландии до сих пор с ужасом вспоминают. Старший сын лорда Дагласа Дэвид погиб во время пожара. С тех пор лорд стал проводить в Америке все больше времени, препоручив свой замок и земельные владения заботам клана Мак-Гиннисов.

По давнему обычаю, несмотря на то что лорд Даглас обладал самым огромным состоянием и властью в этих краях, его правой рукой оставался глава клана Мак-Гиннисов. Когда Дагласы не могли или не хотели распоряжаться своим богатством, это делали за них Мак-Гиннисы.

Ночь пожара изменила установившийся порядок, но больше, чем кого-либо, изменила саму Шону. Несколько месяцев после страшной ночи она, терзаемая ужасом и отчаянием, провела в Крэг-Роке, деревне, неподалеку от которой располагались замки Мак-Гиннисов и Касл-Рок, а затем сбежала в Глазго.

Но четыре года назад Шона вернулась домой, а в последние два года утвердилась в качестве главы клана Мак-Гиннисов и занялась делами в Крэг-Роке. Недавняя смерть престарелого лорда Дагласа принесла еще больше перемен. Лорд Даглас оставил наследника — своего младшего сына Эндрю. Но юноша был наполовину индейцем сиу и оказался в самой гуще событий, происходящих у него на родине. Шона знала, что сердце Эндрю навсегда останется на западе Америки, в дикой прерии, принадлежащей народу его матери. Когда Эндрю попросил Шону и впредь управлять владениями Дагласов за него, она согласилась без колебаний. Она, как и подобало леди Мак-Гиннис и главе клана, несла ответственность за людей, которые жили и трудились на землях Мак-Гиннисов и Дагласов. Несмотря на то что у Шоны было немало родственников-мужчин — братьев ее деда, кузенов и племянников, — титул и владения Мак-Гиннисов, которые граничили с землями Дагласов, перешли после смерти отца Шоны именно к ней. В то время она была молода и мечтала отнять власть у двоюродного деда Гоуэйна. Ночь гибели Дэвида чуть не погубила ее, первые месяцы после нее стали для Шоны адом. В Глазго, где было не о ком заботиться, кроме себя, Шона оправилась от потрясения и поняла: никакое место в мире не сравнится с родиной.

— Все мы время от времени поддаемся суеверному страху, — произнесла Шона с улыбкой.