Неповторимая

Но по крайней мере убийства не совершали.

Мэри-Джейн приготовила ванну для госпожи. Девушка была довольна тем, что Шона оказала помощь в спасении углекопов.

— Знаешь, теперь все они считают тебя ангелом. Да, ты умеешь покорять людей.

— Правда? — сухо переспросила Шона.

— Разумеется, именно это ты и сделала! Служанка плеснула несколько капель розового масла в ванну, дала Шоне согретое льняное полотенце, мочалку, ароматное мыло и ушла. Шона погрузилась по самый подбородок в горячую воду, хорошенько промыла волосы затем усердно принялась оттирать следы угольной пыли на теле, вода в ванне быстро почернела от смытого угля.

Закончив мыться, Шона прополоскала волосы, окатила себя свежей водой из кувшина и растерлась полотенцем. Завернувшись в него, она подошла к окну, вздрагивая от странного ощущения, что за ней кто-то наблюдает.

На балконе никого не оказалось. Комната тоже была пуста. Шона подошла к камину, в котором недавно развели огонь, уселась перед ним и принялась распутывать смоляные пряди волос и одновременно сушить их.

Она размышляла, следовало ли ей так быстро менять тактику по отношению к Ферпосу Эндерсону. Если Дэвид задумал ей отомстить, он наверняка отменит все ее распоряжения насчет шахт. Как и его брат, если, конечно, мужчины не разделяют ее отношения к детям. Но это маловероятно. Шона могла обвинить Дагласов во вспыльчивости, в надменности, непоколебимости, невероятном упрямстве и иногда — жестокости. Но при всем том они отнюдь не были корыстолюбивыми людьми, и, несомненно, Дэвид и Эндрю поддержали бы ее, как и ее родные.

Шона крепко стиснула пальцами подлокотник своего кресла. Она не совершила ничего дурного. Если Дэниэл вырастет в замке, она позаботится, чтобы мальчик получил хорошее образование. У нее есть много возможностей помочь ему. Но она не хотела, чтобы Фергюс за чем-нибудь обращался к Дагласам. Ей не нравилось быть в долгу перед Дагласами, и она ни о чем не хотела просить их, даже о мелких одолжениях.

Шона вздохнула, внезапно почувствовав жуткую усталость.

Неделя выдалась долгой. Самой долгой в ее жизни со времен… пожара. Вдруг в дверь громко застучали, и послышался встревоженный голос Мэри-Джейн:

— Шона!

— Входи.

Дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Мэри-Джейн, румяная, с блестящими глазами.

— Он здесь!

— Кто?

— Эндрю, лорд Даглас. Только что прибыл из Америки со своей молодой женой и ее сестрой. Сиу — в замке, Шона, одевайся скорее!

Она не спешила.