Неповторимая

— Дэвид, он хотел убить меня! Мой родственник…

— Не надо вспоминать об этом. Он был болен, Шона, он потерял рассудок. Твои родные любят тебя — Гоуэйн, Айдан, Аларих… и Алистер.

Вздрагивая, Шона прижалась к его груди. События вчерашней ночи едва не закончились трагедией и до сих пор ужасали ее. Лоуэлл замыслил и чуть не совершил злодеяние. Теперь он мертв. А Дэвид жив.

— Дэвид…

— Да?

— Мы и вправду женаты?

Дэвид отстранился со странной полуулыбкой.

— Ты знакома с преподобным Мэсси?

— Конечно.

— Ты видишь, что мы в покоях Дагласов?

— Да.

Дэвид замолчал. Шона смотрела в его искрящиеся глаза. Неожиданно он опустил ресницы: казалось, ему трудно заговорить.

— Ты хочешь быть моей женой?

Ей следовало ответить, что ее ничуть не прельщает мысль до конца жизни быть жертвой мужа-деспота. Но Шона не сумела дать такой ответ. Она поняла: Дэвид боялся за нее. Он много выстрадал и теперь с трудом верил людям. Но Шоне он доверял, не всегда осознавая это. Он женился на ней, и какими бы ни были обстоятельства, он никогда бы не сделал это вопреки своему желанию.

Она улыбнулась и кивнула.

— Ты так долго решала, хочешь ли быть моей женой? Ты… простишь меня? — тихо добавил он.

— За что?

— За то, что я умолчал о своих планах.

— Об этом я еще не думала. Ты скрыл от меня слишком многое.

— Я обыскал всю долину и скалы, чтобы спасти тебя.

— Верно.

— Так ты… простишь меня?

Она снова улыбнулась и, задрожав, прижалась к его широкой груди.

— Я и вправду леди Даглас?

— Конечно. Я заслужил прощение?

— Да. А ты простишь меня — за то, что пять лет назад я соблазнила тебя?

— Ты признаешься в том, что соблазнила меня?

— Может быть.

— Может быть?

— Да. Признаюсь.

Он крепче обнял ее, смяв тонкое кружево строгой ночной рубашки.

— Дэвид…

— Ты по-прежнему любишь меня, Шона? — сдавленно спросил он.

Она снова отстранилась, глядя ему в глаза.

— Да, я люблю тебя, Дэвид Даглас — человек, зверь, оборотень, призрак и лорд этой земли.

— Да, любимая, мы отчаянно стремились друг к другу вопреки времени и смерти. А теперь… у нас есть ребенок. И жизнь. — Он схватил ее в объятия, покрывая поцелуями, неторопливыми, длинными и обжигающими. В поцелуях сочеталась нежность и страсть. — Да, жизнь… — повторил он, касаясь губами ее губ.

На глаза Шоны навернулись слезы.

Дэвид продолжал:

— Нам еще предстоит брачная ночь, миледи.