Неповторимая

Завтра нам предстоит тяжелый день — несмотря на то что я перестану быть лордом Дагласом.

Скайлар подошла к постели и скользнула под одеяло. Вздохнув, она устроилась поудобнее на подушке и закрыла глаза. Ястреб приподнялся на локте, глядя на нее.

— Сегодня ты спишь рядом с лордом последнюю ночь, — напомнил он. — Завтра мой брат вновь примет этот злополучный титул. И потом, ты спрашивала меня, откуда у Сабрины мог взяться ребенок.

Скайлар устремила на него взгляд серебристых глаз.

— Я знаю, как это случилось. Но если хочешь, можешь освежить мои воспоминания.

Улыбаясь, Ястреб последовал ее совету.

Позднее, когда он лежал, обняв Скайлар и прижав ее к себе, мысленно стараясь разрешить загадки, едва не погубившие брата, Скайлар вдруг проговорила:

— Ястреб… знаешь, а нам и вправду известно, как это делается.

— Что, дорогая?

— То, что случилось с моей сестрой.

— Скайлар, о чем ты?

— По-моему, наш наследник Дагласов появится в конце июня.

— Скайлар… — начал он, но вдруг привстал, обнял Скайлар и ласково посмотрел ей в глаза.

— Ребенок, Ястреб. У нас будет малыш. Он медленно расплылся в улыбке.

— Ты уверена?

Она серьезно кивнула.

— Я не хочу, чтобы об этом узнал кто-нибудь, — незачем сообщать, что вскоре на свет появится еще один Даглас, поскольку здесь опасно быть даже родственником жертвы.

— Это разумное решение, дорогая. Но со мной ты можешь поделиться любой тайной.

Она улыбнулась.

— Я уже поделилась. Ты счастлив?

— Если забыть о том, что нас окружает опасность, моему брату грозит смерть, а наши земли в Америке терзают войны, — да.

— О Ястреб!

— Да, я счастлив, — повторил он, — ибо средоточием моего мира прежде была только ты. А теперь — ты и наш ребенок.

Вернувшись в замок, Дэвид направился прямиком в большой зал, не тревожась о том, что его могут увидеть.

Дэвид, лорд Даглас, вернулся. Он уже узнал все благодаря чужой одежде и тому, что его считали мертвецом. Пришло время занять место, принадлежащее ему по праву. И заставить поплатиться тех, кто обманул его.

Шона…

Он налил виски в высокий бокал, стоящий на подносе на длинном столе, и застыл перед огнем.

Он хватил кулаком по каменной доске камина, стремясь прогнать видение, причиняющее муку, — перед ним вставало лицо Шоны. Пронзительная синева ее глаз, волосы — шелковые иссиня-черные пряди, обвивающие его, когда он пытался бежать от нее, но, сгорая от желания, всегда возвращался. Каждый раз, расставаясь с ней, он желал ее еще сильнее.

Он верил ей.